Числа великое искусство‚ Сын мой‚ существует за пределами рассудка‚ - rita.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Участники конференции распределились следующим образом 1 67.3kb.
Курс лекций по обществознанию / stupinaoa naro ru Искусство. 1 23.65kb.
Тематическое планирование для 7 класса по теме «В школе и за ее пределами» 1 254.6kb.
Хосе Ортега-и-Гассет 1 262.62kb.
История математики показывает, что в математике существует "странная"... 1 27.73kb.
Мой посёлок вчера, сегодня, завтра 1 25.96kb.
Педагогика- это искусство, приобщаясь к которому учитель овладевает... 1 44.81kb.
Небольшой рассказ о том, как девочка нашла взаимопонимание с мамой... 1 58.89kb.
Рабочая программа «Изобразительное искусство. 7 класс» 1 130.71kb.
Причины употребления пав 1 56.86kb.
Рекомендации родителям детей с речевыми недостатками Как правило... 1 44.76kb.
Наблюдение за действиями воспитанников в повседневной жизнедеятельности... 1 156.1kb.
Публичный отчет о деятельности моу кассельская сош 2 737.71kb.
Числа великое искусство‚ Сын мой‚ существует за пределами рассудка‚ - страница №1/5





Глава 4

ЧИСЛА



Великое искусство‚ Сын мой‚ существует за пределами рассудка‚

Но применяется оно с величайшим расчётом
Тот

(Гермес Триждывеличайший)



Бесконечность проще, чем ограниченность

Артур Янг, «Геометрия смысла»

«Происхождение чисел сродни происхождению мифа. В качестве понятия о Боге оно содержит последний смысл мира-как-природы. Поэтому существование чисел можно назвать мис­терией, и религиозному мышлению всех культур не остался чужд его отпечаток», -
заметил Освальд Шпенглер1.
С самого момента‚ как природа «начала счёт»‚ стало возможным гово­рить о начале смысла как полагании границы; наука предпочитает вести «рождение времени» от возникновения паттерна организации из «не­различимого хаоса».
Понятие фрактала объединило математику, физику и мистику. Этот термин вошёл в употребление не так давно, не без влияния на арсенал мыш­ления голографической технологии‚ открытой Денисом Гэбором в 40-е годы. Уравнения Эйнштейна-Лоренца должны быть справедливы для каждой час­тицы материи в любом месте Вселенной, каждая человеческая клетка содер­жит полную информацию для построения нового Адама, а для того, чтобы накормить всех страждущих‚ достаточно пяти хлебов. Так и фотография, полученная голографическим способом, сохраняет целое объёмное изобра­жение в любом своём участке: голограмму можно разрезать или разбить на много кусочков, получив не множество фрагментов изображения, но множе­ство изображений того же объекта.

Не удивительно ли сие? Но ведь голограмма невозможна без когерент­ного пучка света, полученного с помощью лазера, – то есть света, содержа­щего волны одной частоты в одной фазе, а значит тоже одинакового в каж­дой своей части.


«Всякую часть материи можно представить наподобие сада‚ полного растений‚ и пруда‚ полного рыб. Но каждая ветвь растения‚ каждый член животного‚ каждая капля его соков есть опять такой же сад или такой же пруд»‚ -
так ещё в начале восемнадцатого века писал Лейбниц2.
Термин фрактал - от слова fragmentum, «часть», - был введён математиком Бенуа Мандельбро (Фрактальная геометрия природы‚ 1975) для обозначения объектов «промежуточной размерности» - таковы облака‚ кроны деревьев и бесконечно изломанные линии. Фрактальность отвечает принципу со­хранения существенных характеристик целого в каждой его части:

«Наиболее поразительное свойство этих ''фрактальных'' форм заключается в том, что их характерные паттерны много­кратно повторяются на нисходящих уровнях так, что их части на любом уровне по форме напоминают целое»3.


С открытием фрактальной геометрии и развитием качественного функ­ционального анализа‚ изменившими научное мышление‚ вдруг стало ясно‚ что в природе преобладают паттерны - «принципы организации»‚ а не «за­конченные объекты».
Шпенглером именно «функциональное мышление» было охарактеризовано как проявление высшего стиля в математике; но смена парадигмы во второй половине ХХ века лишний раз показала‚ что чередование верха и низа - это закон колеса: поняв сперва геометрические фигуры как уравнения (Декарт)‚ уравнения движения увидели снова как фигуры, - и первым в этом преуспел Пуанкаре.

Новоевропейская наука развивалась преимущественно как механика, и опи­сательную роль в ней выполняли функции и анализ функций, разра­ботанный на основе числовых рядов. Можно было бы сказать, что функ­ции – в неявной форме фракталы: так‚ они допускают разложение в степенные и тригономет­рические ряды‚ обнаруживая этим родство с периодическими процессами. С совершенствованием анализа и компьютерного моделирования идея пред­ставления нелинейных зависимостей как систем гармонических осцилля­торов (то есть их сведения к «конечным траекториям») становилась всё более реальной‚ и окончательное выражение она при­обрела в формулировке синергетической парадигмы. Из исследований‚ про­ведённых в этом направлении‚ следует существование критических точек разветвления и устойчивых областей аттракторов, в которых движение, до того рассматриваемое как «хаотическое»‚ становится определенным с из­вестной степенью вероятности. Являясь типичными фракталами‚ несколько аттракторов задают набор возможностей‚ а какой из сценариев развития «вступит в формальность осуществления» - это вопрос‚ уже выходящий за пределы математики.

Ситуация стала похожей на ту, что была достигнута в квантовой теории: волновое уравнение указывают с большой точ­ностью вероятность нахожде­ния частицы в данной точке пространства, но где мы её найдём в действи­тельности - даёт ответ не теория, а опыт, называемый «сокращением волно­вого уравнения». Интерес­но, что словом же «сокращение» (нашего конкретного мира из возможных миров) – определяет Творение Кабала. Это реальность опыта, в которой роль играет сознание4.

Природе и в самом деле незнакомы иррациональные числа и бес­конечные дроби: её действия всегда имеют место в конкретной точке‚ а не в её «окрестности». Видимое противоречие между логическим рассуждением и реальностью смущало умы физиков со времён Зенона Элейского; дифферен­циальное и интегральное исчисление блестяще расправилось с проблемой бесконечных рядов‚ но подход к устранению невычислимости указала синергетика. При­рода избегает «кошмара бесконечности»‚ безжалостно округляя числа и «подгоняя» результат под паттерн:

«Пифагорейцы настаивали на том, чтобы изучать паттерн, а не исследовать вещество», -

говорит Грегори Бэйтсон5.


Так существует ли в мире инстанция, способная «направлять» хаос‚ или толч­ками ничтожно малой энергии управлять системами гармониче­ских осцилляторов в критических точках‚ реализуя определённые возмож­ности? Наука не отвечает на этот вопрос, и отсылает к ответственности человека6. Действительность, о которой впервые заговорили Бор и Гейзен­берг в применении к микрочастицам, достигла к исходу века «октавы» макро-физической реальности:
«Наука достигла рубежа, за которым ей явным образом придётся иметь дело с сознанием»7.
Надо думать, со временем мы подойдём к такой «точке эксперимента», когда за моделированием в дело включится оракул: разреше­ние вопроса, пройдена ли уже точка бифуркации, и можно ли каким-то образом изменить выбор очередного аттрактора, зависит не от совершенства формулы и быст­родействия машины, но от способно­сти обращаться к Октаве - которая уже включает в себя нас, как часть, наши проблемы и цели‚ а также прошлое и будущее. Теургия подобного рода была предугадана в «нобелевском ро­мане» Германа Гессе.

Примеры «голограмм» человеческого мозга читатель может найти в об­зорах Станислава Грофа и материалах по так называемой глубинной или трансперсональной психологии‚ берущих начало от работ К.-Г.Юнга. «Ал­химические исследования» Юнга, сформулировавшего принцип синхронии развивались‚ видимо‚ не без влияния общения с проходившими у него анализ Германом Гессе‚ Альбертом Эйнштейном и некоторыми светилами квантовой науки. Явление синхронии можно интерпретировать с веро­ятност­ной или детерминистской точек зрения, но суть его сводится к тому, что содержания «психических клише», встроенных в психику конкретного человека, становятся причи­ной реальных «случайных событий», происходящих во внешнем мире. Каж­дая личность несёт образы и зародыши действий, имевших место в разном её прошлом; теории психоанализа, начиная с Фрейда, «крёстного отца» его, с различных сторон подходили к проблеме, заостряя те или иные её аспекты‚ - и порождая нежелательные реакции, у Владимира Набо­кова, например, ис­кусство которого было вполне «конгениально» проблематике, поднимаемой психоанализом, но методы психоаналитиков вызывали нескрываемое от­вращение8.



Иероглифы, начертанные на табличках мозга (де Квинси) - это те самые «клише», которые оккуль­тисты обнаруживают при «путешествиях в астрале»‚ а экспериментаторы - при приёме психотропных средств; ими создаются сновидения сновидцев и неподражаемые манеры письма художни­ков. Непроницаемая стена между сознанием и миром‚ возведённая дуализ­мом Декарта и агностицизмом XVIII века, рухнула: суммарный сдвиг парадигмы был подытожен Ст.Грофом в научном подходе, позволяющем‚ в конечном итоге‚ рассматривать факты внешнего мира и субъективные феномены как аспекты единого целого.
В архаических культурах, в которых исследова­ние психокосмоса было основным методом изучения «тайн Вселен­ной» - и «теоретические достижения» которых определённо срав­нимы с современными достижениями, полученными куда более дорогосто­ящим путём‚ - абстрактные принципы обозначались звериными существами. В ранней Индии известен восьмеричный «круг зверей» - прототип современного Зодиака, в «Книгах пророков» упоминаются серафы и керубы («серафимы и херувимы»)‚ являющие собой довольно устрашающих зооморфов9‚ фантастичес­ки совмещающих черты разнообразных существ, - но вместе с этим содержащие в себе элементы числовой мандалы. Так, Иезекииль – потрясающий визионер‚ – подробно описывает
«…подобие четырёх животных…, и облик как у человека, и у каждого – четыре лица, и у каждого из них - четыре крыла».

«И смотрел я на животных, - и вот, на земле подле этих животных по одному колесу перед четырьмя лицами их. Вид колёс и устроение их – как вид топаза... и по виду их казалось, будто колесо находилось в колесе... Ободья их у всех четырёх вокруг полны были глаз»

(Иез. 1: 5-18).

Зрелище жи­вотных было только прелюдией к более значимому видению – «престола из сапфи­ра с фигурой человека на нём»‚ «подобию славы Господней».

В этом блестящем трансперсональном отчёте (опыт Иезекииля и ныне вполне воспроиз­водим в психеделическом эксперименте) не упущен ни один момент из того, что воспринимается исследователем внутреннего пространства при пе­реходе на «абстрактный план» реальности - т.е. при смене чис­ел времени.

Скульптурные изваяния керубов, украшающие преддверия старинных храмов, устрашающие изображения «стражей порога» в индийской и ти­бет­ской иконографии‚ тантрические мандалы многоголовых и многоруких божеств в окружении бодхисаттв и дхармапал – «хранителей учения» - не оставляют сомнения в том, насколько хорошо осознавались соответствия тонких планов реальности, а также связи элементов этих уров­ней друг с другом.



Тригуна - «три начала» - в популярной иконографии Тибета символи­зируются тремя животными фигурами «космограммы»: крас­ный петух, чёрная свинья и зелёная змея (негативные аспекты активного, пассивного и уравновешивающего принципов соответственно‚ ведущие к рождению в земном мире). Зооморфизм тетрактиды (а также квадрата с центром) хо­рошо знаком нам из христиан­ской иконографии – это символы четырёх евангели­стов‚ обычно изображаемые по углам иконы Спасителя: Бык, Лев, Орёл и Человек - в Сфинксе слитые воедино. В Индии «тонкие элементы» так и называются – бхута, т.е. «животные». Элементы эти «материальны» – по­скольку находятся в основе феноменальных и вещественных проявлений‚ – но вместе с тем они являются числами‚ подобно квантам микрофизики, отражая «одновременно порожденные совокупности» или уровни времени.

Воззрения архаических народов могли поражать наивностью‚ проникая при этом в глубочайшие ментальные структуры‚ вызванные непосредст­венным инсайтом в природу вещей. Происхожде­ние и развитие языков, ми­фов и эпоса, обрядности и религий составляют один порядок феномена‚ будучи выражением природы творчества и, как творчество самой природы, не связываясь предустановленной формой. Оценке может подлежать сравне­ние культурных различий‚ но - не «содержание» культур10. Вступление чело­вечества на мировую сцену было ознаменовано выходом на поверхность нового плана реальности - реальности знаков.

Творя значащий мир и обитая в нём‚ люди остаются сами неотдели­мой частью психокосмоса: осознаваемая в каждый момент доля этой реаль­ности едва ли уместится на вершине подводного айсберга – или, применяя другое сравнение, не более чем выход на терминал компьютера в масштабе Вселенной. Соответствующие этому воззрению технологии более известны как результат «культурной экс­пансии» Востока на Западе («Ex Oriente Lux»), на самом деле не принадлежа ни Востоку‚ ни Западу. Просто синкопа или «временной коллапс», случившийся в культуре Европы, вычеркнул на время сознание её богатой традиции. Метод древних включал активную работу с «клише»: эта магическая практика из области популярной литературы (fiction) в иные эпохи могла иметь значение и масштабы подобные‚ ска­жем, запуску «Челнока» или высадке астронавтов на Луну в двадцатом веке.

В обществах, где необходимые для выживания средства производились вруч­ную и со значительными затратами труда, «потребности» богов и демонов, надо ду­мать, отнимали бόльшую часть материальных ресурсов, чем в на­стоящее время «фундаментальные исследования и научные разработки». Освободившись от контролирующей инстанции религии‚ «демоны подсозна­ния» в свою очередь должны были освоить головокружительные возможно­сти‚ предоставленные им «психоделией» массовой информационной среды.

С этих позиции многое становится понятным – пураны и Ригведа, нитью через всю архаику проходящие мотивы с «космической темой» - странные и захватывающие; древние стелы с числовыми таблицами и то странное заня­тие, которому предаётся «навигатор» VII века‚ изображённый на крышке саркофага Пакаль Вотана - Фиг. 1.7. Космическое пространство возросло не из грёз «фаустовского гения» - оно в природе «коллективного подсознания» каждого народа‚ породившего своего Гильгамеша‚ Орфея или Парцифаля. Кто вполне сможет оценить человека в этой роли – пилота за пультом уно­сящегося в беспредельное корабля, имя которому - Космос? Это не просто метафора – сравнение ресур­сов планеты с системой обеспечения космолёта стало привычным‚ - но разве доктрины всех развитых религий не указывают на то‚ что человеку уготованы роль и место богов в управлении миром? Мо­гущая показаться неожиданной, мысль эта последовательно проводится в Новом Завете.

Мир‚ в котором - худо ли‚ бедно ли - мы обитаем‚ создан усилиями Творцов‚ об этом буквально сказано первым стихом книги Бытия11. Путь к Логосу, как бы он ни был тернист‚ - это путь к Всё-и-Вся, – пульсу жизни Вселенной в той её форме, что в видении космологов предстаёт сияющей каплей в бездне Ночи. И в своей роли человек‚ конечно‚ не одинок: через биопсихический «тер­минал» - здесь и сейчас - он приведён в соприкоснове­ние с подоб­ными ему разумами: «контакт с инопланетными цивилиза­циями»‚ в этом смысле‚ не прекращался никогда.


Головокружительные свои теории древние могли выражать с замечательной ёмкостью и лаконизмом. Пифагорейцы и платоники древности «фигурами» символов (точнее‚ эйдосами12) видели числа‚ демонстрируя «фрактальность природы» арифметическими и геометрическими примерами:
«Идея [Платона] заключается в том, что всё бытие и вся действительность, начиная от её неорганической области, переходя к органической и одушевлённой и кончая человеческой и космической, настолько глубоко пронизана числом, числовыми структурами, числовыми функциями, числовыми формулами и законами, что делается совершенно невозможным вообще разделять реальное существование и число»13.
Пропорциональ­ность есть сохраняющееся отношение любых трёх последовательных членов ряда: каждый промежуточный член может представлять собой среднее ариф­метическое, среднее геометрическое или среднее гармоническое своих сосе­дей. Единая связь‚ таким образом‚ сохраняется на всёй совокупности‚ кото­рая может быть восстановлена вся по любым трём членам.

В диалоге Тимей, содержащем в конспективной форме квинтэссенцию пифагорейской доктрины, Платон говорит, что время и движение Космоса образованы посредством пропорции, составленной семью числами:


1

2 3


4 9

8 27
Не вдаваясь в излишние подробности - в его время это было бы дурным то­ном и к тому же чревато местью со стороны учеников адептов, принес­ших клятву сохранения тайны14 - Платон определил этим «паттерн организации», содержащий пропорции музыкальной гармонии, при­чём не только «двена­дцатиступенной» её составляющей, главным образом известной из практи­ки музыки, но и «скрытой» или внутренней, микротоновой октавы. Музыкаль­ные пропорции приводят к фрактальной структуре, - но узнать об этом мы смогли лишь сегодня‚ в то время как Тимею почти 25 веков. Каждый из этих веков черпал из сочинений Платона лишь то‚ что было ему потребно‚ в целом же всегда находя его «чрезмерным» в перспективе удовлетворения своих запросов.

Заявленный гармонический закон проявляется во всём, поскольку едина по­рождающая числа основа:
«Говоря словами Канта, мы наблюдаем мир обусловленным формами трансцендентальной эстетики – пространством и временем, а также опреде­лёнными формами постижения, включающими всю логику и нечто большее»15.

Георгий Гурджиев и Пётр Успенский‚ с другой стороны, утверждали о существовании объек­тивной эстетики – того встроенного в нас компаса‚ что в каждом конкретном случае безошибочно указывает нам направление к «полюсу»‚ - а также и форм всеобщего разума, получивших материальное воплощение в великих духовных творениях человечества.


Музыка‚ в представлении древних‚ не была изо­бретением человека: с музыкальными инструмента­ми - кифарой, флейтой или лирой часто изобра­жались боги‚ а мифы повествуют о состязаниях в игре между богами и людьми. В Индии специальностью конкретного разряда небожителей – гандхарвов - особо значилась музыка, а на церковных фресках Европы сонмы ангелов оснащены музыкальными инструментами не хуже симфонических оркестров. Первый и уникальный инструмент – Дзендвох, чьим отдалённым потомком является фортепиано, - был изучен‚ скопиро­ван и отправлен на планету Сатурн одним из пер­вых некогда посетивших Землю этно­логов, как описано Гурджиевым:
«…что касается “китайского семитонового подразделения октавы”‚ то‚ хотя‚ как я уже говорил‚ современные твои любимцы широко им пользуются в повседневном своём существовании‚ они в то же время даже не подозре­вают‚ что такое подразделение было специально создано и построено во всём нашем великом Мегалокосме... Первое, то есть китайское деление, является, как я уже сказал, результатом досконального - беспрецедентного на Земле как до этого, так и после - по-знания великими учеными близнецами-братьями [космического] закона Гептапарапаршиноха»16.
Согласно этому «стороннему наблюдателю»‚ на инструменте, использовавшемся в качестве прибора резонансного анализа в стране Гоб вскоре после гибели Атлантиды, было впервые установ­лено родство колебаний, происходящих в элементах мозга, ответственных за психическую деятельность, и в активных алкалоидах опия17. Пептиды эндорфи­ны‚ присутствующие в структурах головного мозга‚ были открыты лишь в семидесятые годы‚ а использование метода ЭПР (электронного парамагнитного резонанса) показало‚ что собственные частоты колебаний макромолекул ДНК нейронов в ультрарадиодиапазоне изменяются при включении психотропных агентов - и могут быть настроены‚ таким образом, «на восприятие совершенно иной информации»18.
Так закон‚ на котором устроена музыка‚ связан с феноменом и интрап­сихическим и инфракосмическим, поистине уникальным, имеющим числовую и вместе иллюзорную природу Майи; а мы склонны считать его относящимся к принципу устройства самого «вселенского Суперкомпьютера» - имея в виду принцип времени. Никто лучше, чем физики и философы, не представляет себе всей глубины проблемы, поднимаемой вопросом – а что такое время? Время входит во все формулы физики как неуловимый Джокер, но любой научный подход к нему самому бессмыслен: попытка барона Мюнх­гаузена поднять себя за волосы была более успешна. Время - не секунды или часы, которыми его измеряют; и некорректно определять его скоростью проте­кания того или иного процесса, заранее имеющего уже бытие во времени. Время‚ наконец‚ оказывается той инстанцией теоретиков, откуда - как кролик из шапки фокусника - может быть извлечена вся Вселенная19.

Проблема была только заострена Эйнштейном, математически продемонст­рировавшим вполне «субъективный» характер времени: если стрелки часов разных наблюдателей показывают различное время, не говорит ли это как раз о том, что «предметы» времени и субъек­тивности – совпадают?

Существо­вание иных времяисчислений – шестидесятигодичного цикла древнего Ки­тая, календаря майа, «мифических эр» - кальп и юг индусов‚ саросов вавилонян, вруцелетних циклов «от сотворения мира» христианских календарей и прочих - не так-то просто связать каждый раз с «реально на­блюдаемыми» природными процессами. Остаётся только признавать, что «примитивное мышление» зачастую руко­водствовалось соображениями, от­личными от наших, и предпочитало при­носить практичное и полезное в жертву представлениям, на­зываемым «мифологическими», но которые‚ в конечном итоге‚ могут оказаться более близкими к истинной подоплёке са­мого явления, обозначаемого понятием времени. Ведь время - не просто ко­личество часов, дней и лет, это также появление и исчезновение всего, чему при­ходит «своё время»: оно обладает особым качеством поддерживать или устранять, как знают исследователи «биологических ритмов»; оно может проявлять рост незаметными шагами, а может «в одночасье» переменить лик планеты - что явствует из состава геологических отложений:
«внутри организмов и внутри звёзд в некоторых процессах ход времени может отличаться от мирового хода времени»20.

Мистики всех времён знали о том‚ что временные шкалы пер­выми и «тро­гаются с места» для отправляющегося в психокосмос, а там счёт может вестись не на секунды, а зачастую кальпами или эонами. Как гласит из­вестный текст пураны,


«Сто лет жизни людей равны одному дню питри («предков»), сто лет питри равны одному дню гандхарвов, сто лет гандхарвов - одному дню богов, сто лет богов - одному дню Брамы».
Особое и очевидное качество восприятия времени как иерархии было отмечено П.Д.Успенским в ходе его экспериментов‚ описанных в Новой модели Вселенной:
«Как только я произнёс слово “вчера”, я уже совершенно не мог понять, зачем его сказал. Но и оно, в свою очередь, немедленно увлекло меня в глубины проблем времени - прошлого, настоящего и будущего; передо мною открылись такие возможности подхода к этим проблемам, что у меня дух захватило.

Я почувствовал, что время невероятно удлинилось, секунды растянулись на года и десятилетия. Вместе с тем, обычное чувство времени сохранилось; но наряду с ним или внутри него возникло как бы иное чувство времени, так что два момента обычного времени (например, два слова в моей фразе) могли быть отделены друг от друга длительными периодами другого времени»21.


А что скажем мы о времени сновидений: «объективная наука» утверждает‚ что каждый сон длится едва ли минуты‚ а «фаза сновидений» вступает примерно каждые полтора часа сна‚ - но для нас сны зачастую вмещают больше событий‚ чем происходит за целый день. Время имеет отношение к претерпеванию - т.е. жизни телесной, но оно преодолевается наблюдающим созна­нием: восходя по шкале времени‚ человек утрачивает связь с эмпи­рией, а возвращаясь обратно, он обретает положение в конкретном времени так же‚ как тело‚ имя и судьбу.

Через сновидения будущее проникает в настоящее:


«...существует причастие протекающего во сне времени‚ и будущее пролагает путь в реальность именно через сон. Ведь во сне прошедшего времени нет. Там всё напоминает нечто ещё непережитое‚ какое-то странное завтра‚ которое началось заранее»‚ -

замечает Павич22.

«Объективацией» же счастливых обретений‚ порождённых грёзами‚ становится сама искусница-Природа (тут реверанс в сторону Гёте и Ламарка). Кто был первый сновидящий - вопрос малоосновательный‚ как убедится внимательный читатель: просто волна играла с частицею - другим своим я...
Быть может‚ прежде губ уже родился шёпот‚

И в бездревесности кружилися листы‚

И те‚ кому мы посвящаем опыт‚

До опыта приобрели черты23.

Среди мыслителей вообще и философов в частности не столь уж и многие за­думывались, а чем всё-таки является то, что так привычно обозначается словами «смысл» и «сознание»‚ - а для иных и са­мая постановка вопроса казалась «лишённой смысла». С различных сторон «научно» пытались подойти к проблеме Кант и Гегель, вспышки счаст­ливых интуиций посещали Гёте, и «внутренним оком» её несомненно прозревал в самый корень сапожник из Верхней Силезии Якоб Бёме. Описываемые нами ниже как «уровни чисел Октавы или времени» в огромной совокупности мирового целого есть нечто подобное тому, что символы языка программирова­ния любезного вам ПК. Главное же различие в том‚ что для при­роды «значение» и «механизм» суть одно и тоже‚ а для нас они разделены:
«божественная машина‚ или естественный автомат‚ бесконечно превосходит все автоматы искусственные‚ ибо машина‚ сооружённая искусством человека‚ не есть машина в каждой своей части‚ например‚ зубец латунного колеса далее не представляет уже ничего искусственного... Но машины в природе‚ т.е. живые тела‚ и в своих наималейших частях до бесконечности продолжают быть машинами»24.

Природа представляет собою также иерархию интеллектов‚ и попытки человека в развитии технологии «искусственного интеллекта» - сколь бы ни были они‚ с нашей точки зрения‚ эффективны, - носят характер столь же подражательный‚ как имитации «государствами» пчёл и термитов - как полагал Метерлинк - человеческого общества, и даже - божественной иерархии (!)


«Все вещи» всегда несут с собой обстоятельства своего возникновения и назначения: в процессе, называемом «существованием»‚ Вели­кая Природа просто-напросто перемещает их из одной «ячейки» бытия в другую. На «наивном» языке натурфилософов это называли начертаниями - signaturа rerum25, - под­разумевая при этом отнюдь не «лепет и щебетание», как некоторые полагают‚ но вполне абстрактный язык того, что в простоте своей мы принимаем за «стечение обстоятельств»‚ неразличимый поток вещей и событий:
«всё, что в первых видениях являлось ему хаотическим и многообраз­ным, было теперь осознано им как единство, как Арфа с многими струнами, из которых каждая струна отдельный инструмент, и все вместе опять одна Арфа. Он узнал теперь божественный порядок приро­ды и узнал, как от ствола дерева жизни возникают различные ветви, несущие разнообразные листья, цветы и плоды, - и он почувствовал необходимость написать все, что он видел, и сохранить написанное»26.
Надо сказать‚ что во все времена трудность заключа­лась не в «недостатке понимания»‚ но - недостатке выражения‚ вернее‚ бедности концептуального и операционального базиса‚ посредством коих могло бы быть применено тончайшее знание‚ открываемое природой вещей.

Понимание или осознание «субъекта» движется в направлении обрат­ном тому, как поступает со своими творениями Природа: хотя «человечес­кий биокомпью­тер» по параметрам на несколько порядков меньше, язык у него тот же самый. Меняя последовательность гун‚ оно сворачивает числа многообразия к первоисточнику, проходя вспять по Октаве в «нулевой разряд» или кантово «трансцендентальное единство апперцепции». Вне времени уже никаких «противоречий» нет, и благо­даря тому после изнурительных усилий возможно испытать «чув­ство глубокого удовлетворения».


Как давно известно, музыка – искусство времени и счёта: звуковые колебания измеряются герцами, или числом биений в секунду‚ а такты и части произве­дения - ударами метронома. «Вечность» предмета музыки никак не вступает в противоречие с тем обсто­ятельством, что простейшее гармоническое коле­бание - это синусоида: постоянно меняя координату, её движение оста­ётся одним и тем же, возобновляясь в каждой своей точке27 (Фиг. 4.1). Ещё более поразительной - пространственной - гармоникой является электромагнитное колебание или световая волна: обладая двумя взаимно перпендикулярными векторами («в четверть фазы»)‚ она содержит в самой себе как ис­точник «вечного движения»‚ так и три измерения пространства (Фиг. 7.5.). Пара­доксы теории относительнос­ти вытекают из «скорости света»; а вместе с тем известна умная природа света - выражаемая‚ в частности‚ сло­вами «умозрение» и «свет разума».

Следуя здесь универсальной методе, которая - впол­не возможно - служила когда-то простейшей «азбукой» реальности или иероглифами Всё-и-Вся, попро­буем продемонстрировать числовые «кирпичики» музыкального принципа, вытекающего из гармонического колебания - Фиг. 4.1.
«Гармония мира, как в натянутом луке, действует через противоположное»

(Гераклит, Фр. 51).


Первое нечто‚ о котором еще можно что-то сказать - или «нулевой градус» Космического осциллятора - должно быть представлено единообразными символами, напри­мер 111111… или 000000…, знаком того, что не вносит никаких изменений в «состояние субъекта»: это вполне виртуально и «пусто» как для «мысленного эксперимента», так и для «при­боров». Единое (τὸ ἔν Платона) для физика - вакуум, для буддиста шуньята, в Китае - У цзиБеспредельное»)‚ в Кабале - Айн Соф, и обозначается оно пустым кругом - Фиг. 4.2а.

Известно, что

«Бог - это бесконечный круг, центр которого везде, а окружность нигде»28.

Пример замечательной аналогии мы находим в ряду Фибоначчи, тоже открыва­емом «неразличимыми единицами»: 1,1... - см. Приложение 1.

Не явится полной неожиданностью, если неко­гда обнаружится, что ряд Фибоначчи отражает принцип устройства человеческого сознания. В дальнейшем мы будем неоднократно обращаться к нему для иллюстрации гармонического закона Ок­тавы – если не производного то‚ во всяком слу­чае‚ параллельного числового принципа.


Если единицы не складываются, или измене­ния не происходит, можно было бы изобразить 1, 0, 1, 0... ‚ и это отвечало бы случаю, когда У цзи изображается с точкой в центре круга - Фиг. 4.2б.

«Одно» есть первая категория диалектики платонова Парменида:


«Чистое “одно” или “одно” как таковое исключает все категории мысли‚ согласно учению Платона»29.
Но если единица всё-таки является единицей, она должна в конечном итоге как-то проявить себя, и тогда образуется третий член Фибоначчи: 1+1=2.

С третьим членом Фибоначчи мы уже имеем циклоиду или какой-то вид движения, совершающего «приходы и уходы», перемену состояния или фазы. Эти два соединены в одном «нераздельно и неслиянно», изо­бражением чего служит известный символ Тай цзиВеликий Предел») - Фиг. 4.3.

В Тай цзи два начала хотя и обозначены - это только зародыш гармонического деления, наме­ченный взаимопроникновением инь и ян.

Это Нирвана, Хаос древних или первоматерия философов - кото­рая‚ по Аристотелю‚ бестелесна - «не имеет формы». Греки именовали её также Ночью и Бездной‚ из которой не вышло ещё Золотое Яйцо:

«Обоих богов‚ небо и землю‚ и все стороны света‚ и всю вселенную поддерживает то семя. Форма его не уло­вима ни в каком подобии. То семя‚ божественное и вечное‚ видят подвижники-йогины (своим мысленным взором)»30.
Гераклит использовал выражение кикейон - «кисель» - для определения состояния до разделения. Тай цзи не есть‚ конечно‚ «небытие», но - «виртуальность вакуума»‚ и диалектически намечаемая меонизация Единого.
Каббалисты называют его Йод и Хе יה - Адам-Ева (до разделения); что соответствует сфире Кетер, отделённой промежутком «бездны» от других цифур.

Дуадой - 2 - отмечено основное противоположение‚ наиболее архаичной эмблемой которого‚ известной со времён палеолита‚ выступают изображения и символы богини-Рожаницы. Отсюда возникают все диаметральные оппозиции: активное-пассивное‚ мужское-женское‚ свет-тьма‚ дух-материя‚ истина-ложь и т.д. - но в двоице эти пары неразделимы31. В римской религии врата Хаоса сторожил двуликий Янус‚ он же олицетворял отсутствие различия во времени‚ ибо смотрел вперёд и назад. «Хаотические» отклонения от заранее предопределённого хода‚ ещё «до расчёта» заключённые во фрактальной природе явлений, содержат основное условие творческой эволюции – возникновения принципиально нового: двоицей открываются поэтому «врата рождения»:
«Один конец истины всегда находится в земле, как корень, который её питает»32.
Фертильность хаоса подчёркнута в учении атомистов: Эпикуром ввёдён специальный термин - «клинамен» - для обозначения этой элементарной спонтанности33.

В алхимическом символизме две основные тенденции развития и два направления эволюции материи обозначены знаками Солнца и Луны: «Теологи вратами душ считали Солнце и Луну»‚ - говорит Порфирий 34.



Содержание конкретных оппозитов бесконечно ниже в иерархической лестнице образования смысла‚ чем сам принцип оппозиции - тот пока ещё мало понятый диалектический механизм‚ что задействован в формировании границы‚ определяющей «фигуру смысла»35. В учении диалектики‚ развитом Платоном‚ в двух впервые становится возможным полагание «одного» как сущего, что сразу же влечёт за собой возникновение третьего понятия иного‚ и с ним пяти основных категорий мышления36.

В греческих таинствах по Элевсинскому чину использовалась Петрома («творение из камня»)37 - массивная двойная каменная скрижаль («диптих»)‚ на плотно примыкавших друг к другу створках которой‚ открывавшихся только при совершении мистерий‚ были изнутри начертаны письмена заповедей. Подобную Петрому являли собою и «скрижали завета»‚ обретённые Моисеем непосредственно от Бога:


«По окончании же сорока дней и сорока ночей дал мне Господь две скрижали каменные‚ скрижали завета‚

Я обратился и пошёл с горы‚ гора же горела огнём; две скрижали завета [были] в обеих руках моих»



Втор. 9 : 11‚15.
1 и 2 столь же абстрактны‚ как геометрические точка и линия‚ не имеющие толщины. ''Двоица не есть число‚ а также не есть чётное'', - говорит в Теологуменах арифметики Ямвлих38. Актуальность числа - то есть оформленной фигуры смысла, а равно чёта и нечета появляются лишь в трёх (тернере) - только намеченном в объединяющем общем круге диаграммы Тай цзи. Три образуют сравнение - гуну уравновешивания‚ но относимы уже к следующему уровню. Двоица поэтому принципиально ненаблюдаема.

Двоица есть Природа – как пара Непроявленному (Эону)39 и зародыш множественности (индивидуации) во времени и пространстве:

«будучи двумя, они всегда находятся во всём в равной мере»40.

В триграммах Ба гуа ей соответствует Вода (двоичное значение - 2).


«Разве они не смотрят на землю‚ сколько Мы произрастили на ней всяких благородных пар?»41
Бинарное свойство гармонической кривой - противоположение фазы (+ –) - но это‚ конечно‚ не есть ещё сама гармоническая кривая.

В Октаве с первым уровнем соотнесены лишь два интервала - октава и прима; интервал в октаву есть первый обертон До-до или нулевая квинто­вая ступень 30. Звуки в интервале октавы различаются по частоте вдвое, но вос­принимаются на слух как один тон.


В физике уровню «ниже триады» отвеча­ют «виртуальные состояния» частиц, которые су­ществуют «только на бумаге», но не являются фактически наблюдаемыми. Первому «уровню времени» мы‚ таким образом‚ ставим в соответ­ствие числа 1 и 0.

Первое «проявление» в числовом ряду Октавы и первое гармоническое деление, «задающее координату» для всех последующих образуемых ступеней - это квинта, интер­вал 31.

В самых различных системах три отвечает «трём качествам» – тригуна:
«Три гуны - взаимосоединяющиеся‚ везде­сущие:

Пара раджасу - саттва‚ пара саттве - раджас‚

Обоим - саттве и раджасу - парой зовётся тамас‚

А тамас зовётся парой и саттвы и раджаса‚

И не было их начала‚ контакта или разъе­динения»42.
Активное начало - это раджас‚ пассивное - тамас и уравновешиваю­щее - саттва. Они есть триада Солнце-Луна-Огонь, лежащая в основании древнейших известных религий43.
«Дао порождает Одно‚

Одно порождает Два‚

Два порождает Три‚

Три порождают всю тьму вещей»‚ -


говорится в Дао дэ цзин (42).

Свойство триады проявлено в золотом сечении - одном из самых распространённых в природе принципов (Фиг. 4.5а).


В религии классической Греции все проявления божественных функций были осознаны в тройственном аспекте: три Мойры‚ три Эвмениды‚ три Оры‚ три Хариты‚ три «старшие» Музы. Зевса окружает стража из трёх (и трижды трёх) Куретов‚ производящих вокруг него «ритмическую пляску»‚ и Прокл называет их «первичным божественным чином»‚ «богами умопостигаемой и спутниками тайной [монады]»44.

Вместе с этим боги-Куреты‚ Корибанты‚ а также «братья-близнецы» Кабиры (центры тайного культа которых находились на островах Лесбосе‚ Мелосе и Самофракии) были проявлениями женского принципа дуады (Октавы):

«Ведь первичные Куреты и другие посвящены чину Афины и‚ по преданию‚ опоясаны ветвью оливы‚ как говорит Орфей»45.

Красно-бело-чёрной - согласно цветам трёхгунной природы - по преимуществу была античная вазовая живопись‚ красно-бело-чёрным изображали трёхголового «адского пса» Кербера.


«В том мире, где я оказался, очень важную роль играло число “три”. Совершенно непостижимым для нашей математики образом оно входило во все количественные отношения, создавало их и происходило от них. Всё вместе взятое, т.е. вся вселенная, являлось ко мне иногда в виде триады, составляющей одно целое и образующей некий гигантский трилистник. Каждая часть триады в силу какого-то внутреннего процесса вновь преобразовывалась в триаду, и процесс этот длился до тех пор, пока всё не оказывалось заполненным триадами, которые, в свою очередь, превращались в музыку, свет или схемы»‚ -
пишет о непосредственных своих наблюдениях П.Д.Успенский.

И далее:
«В обычной жизни мы мыслим тезисами и антитезисами; всегда и везде существуют “да” или “нет”, “нет” или “да”. Размышляя иначе, новым способом, при помощи «иероглифов», я пришёл к пониманию фундаментальных ошибок нашего мыслительного процесса. Ибо в действительности в каждом отдельном случае существовало не два, а три элемента. Было не только “да” и “нет”, а “да”, “нет” и что-то ещё»46.


С ним солидарен Иммануил Кант:

«Каждый класс содержит одинаковое число категорий‚ а именно три»47.


Именно таковой - троичной - была изначально заложена Платоновым Парменидом система диалектики: Единое - Сущее - Иное, выродившаяся вскоре в дуалистическую («да»-«нет») формальную логику учения Аристотеля‚ и в этом виде вошедшая в современную логику.
Поскольку же троичность является предельным уровнем‚ воспринимаемым умом‚ в религиях трём началам отвечает «божественная Троица» - «Отец»‚ «Мать» и «Сын»:
«Мать Моя святый Дух»48.

3 - это Единый Бог монотеистических религий: как активный принцип он есть квинта по отношению к двоице-природе - Октаве‚ началу женскому; троичным его знал Авраам:
«И явился ему Господь у дубравы Мамре‚ когда он сидел при входе в шатёр‚ во время зноя дневного.

Он возвёл очи свои и взглянул‚ и вот‚ три мужа стоят против него»

(Быт. 18:1-2)49.
Единство божественного Я означает коллегиальность‚ то есть Мы: первое слово первого стиха Бытия «сотворил» в единственном числе применено к множественному подлежащему - «Творцы».

Может показаться‚ что принцип тригуна (Фиг. 4.5.) относим к первому уровню‚ но в действительности‚ как мы увидим далее‚ тройственное проявление возможно только в пространстве четырёх:


«Тут нужны две пары глаз»50.
В китайской системе гуа - «начертаний» - тригуна соответствуют так называемые Четыре образа (Сы сян), намечающие и принцип образования всех последующих «начертаний» - триграмм и гексаграмм И цзина - Фиг. 4.6. Четыре образа содержат все числа, укладывающиеся в первый и второй разряды по основанию 2: единица, двойка, и тройка с дополняющим их нулём.

В квинтовом круге - как и в Четырёх образах - выделены две взаимно пер­пендикулярные оси симметрии: фа-си и ре-ляь‚ симметрично относительно этого креста располагаются все гармонические ступени (Фиг. 3.12. и 3.18.).

В ряду Фибоначчи триаде соответствует чет­вертый член - получаемый сложением двух пре­дыдущих членов ряда: 2+1=3. В «грандиозной, безоговорочно религиозной интуиции»51 пифаго­рейской доктрины уровню Четырёх об­разов и «числу времени


следующая страница >>