Архипова Т. А., учитель русского языка и литературы, моу - rita.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Создание личностно ориентированной среды на уроках русского языка... 1 36.75kb.
«Психологизм русской прозы 19 века» (11 класс) Учитель: Милованова О. 1 94.58kb.
«Сущность выразительного чтения» Выступление на методическом объединении... 1 164.69kb.
Исследовательская деятельность на уроках литературы как средство... 2 579.11kb.
Климчук Елена Владимировна, учитель русского языка и литературы 1 73.68kb.
Тема урока: тема одиночества в лирике М. Ю. Лермонтова Учитель русского... 1 261.37kb.
Курсы повышения квалификации учителей русского языка и литературы... 1 297.55kb.
Учитель русского языка и литературы 1 100.99kb.
В. В. учитель русского языка и литературы моу сош п. Горноправдинск... 1 39.29kb.
2011 – 12 год. Анализ работы методического объединения учителей русского... 1 230.97kb.
Анализ учебно-воспитательной работы моу хилковская сош за 2010-2011... 1 191.43kb.
Гипертонический криз 1 78.76kb.
Публичный отчет о деятельности моу кассельская сош 2 737.71kb.
Архипова Т. А., учитель русского языка и литературы, моу - страница №1/1


Архипова Т.А., учитель русского языка и литературы, МОУ «СОШ №1» г.Шелехов


«Портрет России XIX века. Быт и нравы»
Тип: Урок-практикум.

Цели: 1) сформировать представление о быте и нравах российского общества XIX века;

2) развить образное мышление учащихся через работу с материалами о России XIX века (воспоминания современников, иллюстративный материал – слайды, видеофильм, отрывки из художественных произведений начала XIX века); логическое мышление через формирование умения определять основную мысль, формулировать тезисы; творческие способности учащихся;

3) воспитать внимательное отношение к слову; уважение и любовь к родной стране; бережное отношение к истории культуры России.

Оборудование: 1) мультимедийный проектор;

2) слайдовая презентация;

3) раздаточный материал;

4) альбомные листы, краски, кисти, вода, цветные карандаши.

Ход урока


  1. Организационный момент. Сообщение темы и целей урока.

  2. Вступительное слово учителя.

О России XIX века мы обыкновенно судим по произведениям А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя и других писателей и поэтов. Мы всматриваемся в эпоху их глазами, подчас, увы! – забывая, что гении точно кометы: раз вспыхнув на небосклоне, они прожигают во тьме свой огненный путь и стремительно проносятся мимо, унося за собой светящийся шлейф неразгаданной тайны. Таинственность и недосказанность рождает всё больший интерес к «золотому веку» русской культуры.

Сегодня мы предлагаем вам проявить свои художественные способности и с помощью слова, кисти и красок создать портрет России XIX века.



  1. Работа в парах.

Вам предложен материал о России XIX века. Каждая пара через 15 минут предложит один из штрихов к нашему портрету. Вам необходимо будет составить ответ по следующей схеме:

  1. Какая сфера жизни нашла отражение в материале.

  2. Каковы её (сферы жизни) особенности .

  3. Чьи воспоминания (художественные произведения) помогли воссоздать образ.

  1. Выступление групп. Составление плана.

  1. Жизнь и быт горожан:

  1. Городское жилище и утварь.

  2. Гостиницы, рестораны и прочее.

  3. Развлечения горожан.

  1. Светский человек:

  1. Образ светского человека.

  2. Мода.

  3. Образование и воспитание.

  4. Служба дворянина Табель о рангах.

  5. День светского человека.

  6. Кулинария.

  7. Развлечения дворян:

а) дворянские балы;

б) Московский Английский клуб;

в) литературные салоны;

г) живые картины и домашние спектакли;

д) сады;

е) игра в карты;

ж) вредные привычки;

з) дуэль.



  1. Практическое задание. Каждой паре раздаются альбомные листы, краски, кисти, цветные карандаши, вода. Учащимся необходимо на основе полученных знаний изобразить символ России XIX века.

  2. «Защита» символов.

  3. Рефлексия.


ПРИЛОЖЕНИЕ


Карточка №1

1. Контракт на наем квартиры А. С. Пушкиным в Петербурге

[1836 г. 1 сент.] [Квартира Пушкина в доме Волконской, у Певческого моста, 2-й Адмиралтейской ч. 1-го квартала под № 7]. Всего от одних ворот до других, нижнего этажа, на одиннадцати комнат состоящего, со службами: кухнею и при ней комнатою в подвальном этаже, взойдя на двор направо: конюшнею на 6 стойлов, сараем, сеновалом, местом в леднике и на чердаке сухим для вин погребом; сверх того - двумя комнатами и прачечною, взойдя на двор налево в подвальном этаже во втором проходе, с платою за 4300 р. асс. в год.



2. Д. Д. Благово о барском доме в Москве

1798 или 1799 г. батюшка продал свой старый дом и купил другой, каменный, прекрасный, на Зубовском бульваре. Этот дом принадлежал прежде графу Толстому, человеку очень богатому, который в одно время выстроил два совершенно одинаковых дома: один у себя в деревне, а другой в Москве. Оба |ма были отделаны совершенно одним манером: обои, мебель, словом, все как в одном, так и в другом. Это для того, чтобы при переезде из Москвы в деревню не чувствовать никакой перемены.

Батюшка отделал свой дом по-тогдашнему очень хорошо: в одной гостиной мебель была белая с золотом, обитая голубым штофом, а в другой — вся золоченая, обита шпалерным пестрым ковром, на манер гобеленовых изделий, букетами и птицы — очень было это хорошо.

3. И. Г. Георги о домашней утвари петербужцев

Простой домашний скарб в настоящих для жилья покоях сберегается, а потому <...> комнаты снабжены самонужнейшими токмо в каждой из оных мебелями <...> В оных помещены столы, стулья, софы, большие зеркала с карточными и зеркальными столами, стенные и настольные часы, фортепиано, такожде и некоторые шкафы и комоды и редко более сего. <...> В домах и дворах знатных особ <...>, да и в домах среднего состояния людей, комнаты раскрашены или обиты хорошими обоями, полы штучные, паникадила и лампады хрустальные, зеркальные столы мраморные и карнизы комельков украшены бюстами и вазами прекрасных каменьев, диваны, шелковые или ситцевые занавесы и чехлы, столы и пр. из красного дерева и т. д.

Во всех комнатах находятся четвероугольные или круглые печи, которые снутри затапливаются, не дымят, очищают комнатный воздух, и зимою, даже в сильные морозы, токмо один раз с малым количеством дров затапливаются, и на целый день комнату согревают. К сему много способствуют также везде употребляемые двойные окошки, которые, для избежания темноты, из больших белых стекол сделаны.

4. Свидетельство X. Кацурагавы

У благородных людей (кровати) серебряные, у среднего со­словия — из желтой меди, у бедных — деревянные <...> На Четырех углах рамы приделаны ножки <...> и четыре стойки <...> Все это крепится винтами <...> Когда ложатся спать, Сверху укрываются одеялом из лисьего или заячьего меха. А летом спят под одеялом, набитым ватой, <причем одеяло> прошито вместе с ватой так, что с обеих сторон получаются узоры. Подушек бывает три. Когда спят, <все> три <подушки> кладут под голову одна на другую. А кому нравится, так кладут и четыре, и пять.

На четыре стойки по углам кровати летом вешается полог из шелкового газа, а зимой — теплая завеса <...> Когда ложатся спать, обычную одежду снимают и спят в нижнем белье и вязаном колпаке.

Карточка №2

1. Из «Обозрения Москвы» А.Ф. Малиновского

5. Гостиницы

Гостиниц в Москве положено быть числом сорок <...> В положении о гостиницах, ресторациях, кофейных домах, трактирах и харчевнях, 1821 г. февраля 2-го в Лейбахе высочайше конфирмованном, дозволено содержать в гостиницах особые для приезжающих пристойно отделанные комнаты с постелями для ночлега и со всеми удобностями для спокойно­го жительства, стол обеденный и ужин с десертом и напитка­ми, также чай, кофе, шоколад, пунш и пиво; кроме биллиар­дов, все другие игры, музыка вокальная и инструментальная, также пляски в сих пристанищах не дозволены.



6. Кофейные дома

Ныне определено быть в Китае <городе> только двум кофейным домам <...> В кофейных домах продается мороже­ное, лимонад, аршад, кофе, шоколад, ликеры, фрукты, варе­ные конфекты, пирожное, крендели и сухари.



7. Ресторации

Съестные трактиры и кухмистерские столы с 1821 г. пере­именованы ресторациями. В Китай-городе их только шесть. Все торгующие в рядах купцы, сидельцы, приказные служи­тели, приезжие и бездомовые люди ежедневно там находят обед и ужин из сытных русских блюд, скоромных и постных, приготовленных. Нередко и знатные господа, чтоб разлако­мить свой вкус, приправами французскими притупленный, заказывают тут прихотливые столы с осетровою ботвиньею, дорогими стерлядями, сдобными кулебяками и наварными щами. Право содержания рестораций предоставлено купцам и мещанам. При столе там служат в опрятных и красивых рубашках русские крестьяне.



8. Трактиры и герберги

Положением 1821 г. 2 февраля в трактирах позволяется держать стол, чай, кофе, продавать виноградные вина, водки, и мед и иметь биллиарды, но в каждом не более трех. Вход в трактиры женщинам особенно воспрещен, а за допущение туда солдат и слуг в ливрее взыскивается денежный штраф. Каждый трактир должен иметь вывеску с означением своего названия. Открывать трактиры предписано не ранее девяти часов утра, а продажу в них прекращать в одиннадцать часов вечера.



9. Харчевни

В харчевнях содержит всякий харч вареный, печеный и жареный для простого народа, а на утоление жажды позволяется харчевникам продавать только полпиво и квас. Харчевни,белыми называемые, для помещения приходящих обедать за столом не могут занимать более трех горниц, включая в то число и ту, где готовится кушанье. Есть и черные харчевни в виде лавочек, там не готовят щей, а продается кусками в мясоед вареное мясо, в пост же рыба. Содержатели сих последних имеют своих разносчиков, с которыми рассылают разные съестные припасы на лотках для продажи по улицам и рынкам.


Карточка №3

1. В. Н. Погожев о развлечениях москвичей

Большая часть гуляний происходит близ монастырей. В ста­рину все гулянья сопровождались богомольем; и ныне люби­мейшее гулянье москвичей — это путешествие пешком или в экипаже в Троице-Сергиеву лавру. Накануне вербного воск­ресенья бывает гулянье в Кремле. В этот день появляется но­вая мода на экипажи, лошадей, сбрую и ливрею лакеев, или, лучше сказать, возобновляется старое. Старинные дамы ездят в больших старомодных, четвероместных каретах, набитых воспитанницами и моськами. Бесчисленные ряды разных новомодных и старинных карет, линеек, дорожек, колясок, тележек, с утра до вечера двигаются около рядов «города» <…> В праздник Пасхи целую неделю народ толпится под Невским <...> Как по мановению волшебного жезла строятся лубочные театры и наполняются львами, тиграми, прыгунами на веревке, ездоками, фокусниками и другими искусниками. На качелях любители то возносятся горе, то опускаются долу <…> Устроены деревянные лошадки и колясочки. Карусели... Не одни маленькие дети катаются на каруселях: я видел много взрослых мужей, даже и стариков, с седыми бородами, с веселым видом садящихся на деревянных коней.


Карточка №4

1. Свидетельство графа Сегюра

Когда я прибыл в Петербург, в нем под покровом европейского лоска еще видны были следы прежних времен. Среди большого, избранного числа образованных и видевших свет людей, ни в чем не уступавших придворным лицам блистательнейших европейских дворов, было немало таких, в особенности стариков, которые по разговору, наружности, привычкам, невежеству и пустоте своей принадлежали скорее времени бояр, чем царствованию Екатерины.

Но это различие оказывалось только по тщательном наблюдении; во внешности оно не было заметно. С полвека уже привыкли подражать иностранцам — одеваться, жить, меблироваться, есть, встречаться и кланяться, вести себя на бале и на обеде, как французы, англичане и немцы. Все, что касается до обращений и приличий, было перенято превосходно. Женщины ушли далее мужчин на пути совершенствования. В обществе можно было встретить много нарядных дам. Девиц, замечательных красотою, говоривших на четырех и пя­ти языках, умевших играть на разных инструментах и знакомых с творениями известнейших романистов Франции, Ита­лии и Англии.

2. Свидетельство В. Н. Погожева

Молодой человек, желающий быть принятым в большом свете, необходимо должен иметь следующие качества: говорить по-французски, танцевать, знать хотя по названиям сочине­ния новейших авторов, судить о их достоинствах, порицать старых и все старое, разбирать играемые на театрах пьесы, уметь завести спор о музыке, сесть за фортепьяно и взять небрежно несколько аккордов, или сыграть что-нибудь затверженное, или промурлыкать романс или арию; знать наи зусть несколько стишков любимого дамами или модного современного поэта. Но главнее всего — это играть в карты по большой и быть одетым по моде. Кто имеет все эти достоин­ства, тот может с честью явиться на сцену модного света.



3. Из поэмы А. С. Пушкина "Евгений Онегин"

Вот мой Онегин на свободе;

Острижен по последней моде,

Как dandy лондонский одет —

И наконец увидел свет.

Он по-французски совершенно

Мог изъясняться и писал

Легко мазурку танцевал

И кланялся непринужденно;

Чего ж вам больше? Свет решил,

Что он умен и очень мил.

4. Свидетельство Д. Д. Благово

Проведши всю свою первую молодость до семнадцати или восемнадцати лет в чужих краях, [князь Дмитрий Владими-Голицын], конечно, хорошо знал иностранные языки и очень плохо русский, так что, когда сделался московским генерал-губернатором и ему приходилось говорить где-нибудь речь, он сам составлял ее для перевода на русский язык и затверживал, чтобы суметь прочитать по бумажке. Но впоследствии он научился по-русски, и хотя у него сохранилось в выговоре что-то иностранное, он, однако, объяснялся довольно изрядно. Говорят, и просьбы ему подавали сперва на французском языке.



Карточка №5

1. Свидетельство И.И. Пущина

Для Лицея отведен был огромный, четырехэтажный флигель дворца, со всеми принадлежащими к нему строениями. Этотфлигель при Екатерине занимали Великие княжны….

В нижнем этаже помещалось хозяйственное управление и квартиры инспектора, гувернеров и некоторых других чиновников, служащих при Лицее. Во втором — столовая, больни­ца с аптекой и конференц-зала с канцелярией. В третьем —рекреационная зала, классы (два с кафедрами, один для занятий воспитанников после лекций), физический кабинет, комната для газет и журналов и библиотека в арке, соединяющей Лицей со дворцом чрез хоры придворной церкви. В верхнем — дортуары <спальни>. Для них, на протяжении вдоль строения, во внутренних поперечных стенах прорублены были арки. Таким образом образовался коридор с лестницами на двух концах, в котором с обеих сторон перегородками от­делены были комнаты: всего пятьдесят номеров. Из этого же коридора вход в квартиру гувернера Чирикова, над библиотекой.

В каждой комнате: железная кровать, комод, конторка, зеркало, стул, стол для умыванья, вместе и ночной. На конторке чернильница и подсвечник со щипцами.

Во всех этажах и на лестницах было освещение ламповое; в двух средних этажах паркетные полы. В зале зеркала во всю стену, мебель штофная <...>

Вслед за открытием начались правильные занятия. Прогулка три раза в день, во всякую погоду. Вечером в зале мячик и беготня.

Вставали мы по звонку в шесть часов. Одевались — шли на молитву в залу. Утреннюю и вечернюю молитву читали мы вслух по очереди.

От 7-ми до 9-ти часов — класс.

В 9-ть — чай; прогулка — до 10-ти.

От 10-ти до 12-ти — класс.

От 12-ти до часу — прогулка,

В час обед.

От 2-х до 3-х — или чистописанье, или рисованье.

От 3-х до 5-ти — класс.

В 5-ть часов — чай; до 6-ти — прогулка; потом повторение уроков или вспомогательный класс.

По средам и субботам танцеванье или фехтованье.

Каждую субботу — баня.

В половине 9-го часа — звонок к ужину.

После ужина до 10-ти часов — рекреация. В 10-ть вечер­няя молитва — сон.

В коридоре на ночь ставили ночники во всех арках. Дежурный дядька мерными шагами ходил по коридору.

Форма одежды сначала была стеснительна. По будням — синие сюртуки с красными воротниками и брюки того же цвета: это бы ничего; но зато, по праздникам, мундир (синего сукна с красным воротником, шитым петлицами, серебряными в первом курсе, золотыми — во втором), белые панталоны белый жилет, белый галстук, ботфорты, треугольная шляпа — в церковь и на гулянье.
2. Свидетельство С. П. Сушкова

Учение Евдокии Петровны [Ростопчиной] соответствен требованиям тогдашнего воспитания светских барышень, по следующей общепринятой для них программе: закон Божий, языки русский, французский и немецкий, немного арифметики, краткие познания из истории и географии, рисование, игра на фортепиано и танцы. В сущности, этой программы элементарного образования было в то время достаточно для светской девушки, так как те из них, которые сами пожелали бы, могли впоследствии дополнить и усовершенствовать свои познания посредством чтения и самостоятельных занятий. По счастью для Евдокии Петровны, она была одарена от природы отличными умственными способностями, необыкновенной памятью, большою любознательностью, страстною любовью к поэзии и литературе, а потому еще в отроческом возрасте стала постепенно дополнять и расширять круг своих познаний посредством обширного и разнообразного чтения; она также успела изучить язык английский, а позднее итальянский.


3. Свидетельство княгини Е. Р. Дашковой

Мой дядя не жалел денег на учителей, и мы — по своему времени — получили превосходное образование: мы говорили на четырех языках, и в особенности владели отлично французским; хорошо танцевали, умели рисовать; некий статский советник преподавал нам итальянский язык; а когда мы изъявили желание брать уроки русского языка, с нами занимался Бехтерев; у нас были изысканные и любезные манеры, и по тому не мудрено было, что мы слыли за отлично воспитанных девиц.



4. Свидетельство И. Г. Георги

Каждые четыре года принимается <в Смольный институт> 60 здоровых шестилетних девиц в первый возраст, который имеет вишневое или коришное платье. По прошествии 3 лет поступают во второй возраст, где имеют голубое платье, и в первой принимается паки 60 девиц. Второй возраст поступает после 3 лет в третий, в котором определено серое платье, а после 3 же лет в четвертый и последний возраст, в


котором одеваются в белое платье. Девицы четвертого возраста по трехлетнему их в оном пребыванию, следовательно, после 12-летнего воспитания, выпускаются в 19 году их возраста и возвращаются их родителям <...>

Предметы же обучения суть языки, закон веры, география, история, физика, красноречие, музыка, танцевание, произглашение и театральные представления..

При выпуске получают две девицы, отличавшиеся прочими наиболее добронравием и успехами в науках, золотое вензелевое имя Ея Императорского Величества большой величины; следующие две — оное же средней величины, а следующие две — меньшей величины. Сей знак отличия носят они во всю свою жизнь на лентах на груди.

Карточка №6

1. Из "Манифеста о вольнисги дворянской" (1762 г.)

Мы [Петр III] <...> по данной нам от всевышнего власти, из высочайшей нашей императорской милости, отныне впредь на вечные времена и в потомственные роды жалуем всему российскому благородному дворянству вольность и свободу, кои могут службу продолжать как в нашей империи, так и в про­чих Европейских союзных нам державах <...>

Кто ж, будучи уволен из нашей службы, пожелает отъехать в другие Европейские государства, таким давать нашей Ино­странной коллегии надлежащие паспорта беспрепятственно <...>

А как по сему нашему всемилостивейшему становлению ни­кто уже из дворян российских неволею службу продолжать не будет <...>



2. Свидетельство В. А. Соллогуба

Выдуманный Петром Великим чин имел целью сгруппировать около правительственного средоточия всю деятельность интеллигентных и просто грамотных людей. Кто не служил, тот был пария, недоросль, сдаточный или подлежавший телесному наказанию. Никто не имел права быть самим собой, и каждый был вынужден носить особую кличку, особый мундир, особый знак подчинения административному началу. Для поэта, писателя, музыканта, актера, для люда нечиновного — места в обществе никакого не указано. От этого Державин, Жуковский, Дмитриев, Грибоедов, Гнедич, Крылов были чиновниками. Пушкин был камер-юнкер. Лермонтон был офицер. Даже Глинка и Гоголь имели чины. Но, как самое п-ятельные деятели в области искусства, они не пользовались никаким почетом, а представлялись только мало определительному почету общественному.



3.Свидетельство П. В. Анненкова

[После окончания Лицея] Пушкин был определен в Государственную Коллегию Иностранных Дел с чином коллежского секретаря. Напрасно прежде этого добивался он у отца позволения вступить в военную службу в гусарский полк, где уже было у него много друзей и почитателей. Начать службу арийским офицером была его ученическая мечта. Сергей Львович отговаривался недостатком состояния и соглашался на поступление сына в один из пехотных гвардейских полков.



4. Свидетельство Л. Н. Энгельгардта

Большею частию все дворяне записывали своих детей в гвардию, смотря по связям их, капралами, унтер-офицерами и сержантами; не имевшие же случая, записав малолетних своих детей недорослями, брали их к себе для воспитания до возраста; старшинство их считалось по вступлении в настоящую службу, а случайные вносились в список служащих; тогда давали им паспорты до кончания наук. В одном Преображенском полку считалось более тысячи сержантов, а недорослями не было и счету.



5. Свидетельство И. М. Долгорукова

Начальниками моими в [гвардейском Семеновском] полку следующие особы: сама государыня <Екатерина П> полковником всей гвардии; она и мундир гвардейский в полковые праздники нашивала, т. е. женское платье зеленого цвета, с золотым галуном по борту и медными пуговицами <…> Всей гвардии было четыре полка: Преображенский, Семеновский <...>, Измайловский и Конный Преображенский <...> Преимущества у всех были общие. Каждый офицер гвардии равнялся с иггаб-офицером армейским; он имел право ездить четверней, во дворце ходить за унтер-офицерский пост в большую залу собрания, на балах придворных мог танце-вать, и, выходя в армию, из самых младших чинов получал премьер-майорский. Патенты ему подписывала сама императ­рица. Обязанности службы обычные состояли в том, чтоб ходить на караул в одни только императорские домы и держать дежурство при полку. Прочее время все оставалось нам на наше удовольствие и забавы.


6. Четверостишие А. С. Пушкина

Не офицер я, не асессор,

Я по кресту не дворянин,

Не академик, не профессор,

Я просто русский мещанин.

Карточка №7

1. Свидетельство А. С. Пушкина

Утром встаю когда хочу, принимаю кого хочу, вздумаю гу­лять — мне седлают мою умную, смирную Женни, еду пе­реулками, смотрю в окна низеньких домиков: здесь сидит семейство за самоваром, там слуга метет комнаты, далее девочка учится за фортепьяно... Приеду домой — разбираю бумаги, привожу в порядок мой туалетный столик, одеваюсь небрежно, если еду в гости, со всевозможной старательностью, если обедаю в ресторации, где читаю или новый роман, или журналы; если ж Вальтер Скотт и Купер ничего не писали, а в газетах нет какого-нибудь уголовного процесса, то требую бутылки шампанского во льду, смотрю, как рюмка стынет от холода, пью медленно, радуюсь, что обед стоит мне 17 рублей и что могу позволить себе эту шалость. Еду в те­атр, отыскиваю в какой-нибудь ложе замечательный убор, черные глаза; между нами начинается сношение — я занят до самого разъезда. Вечер провожу или в шумном обществе, где теснится весь город, где я вижу всех и все и где никто меня не замечает, или в любезном избранном кругу, где говорю я


про себя и где меня слушают. Возвращаюсь поздно; засыпаю, читая хорошую книгу. На другой день опять еду верхом пе­реулками, мимо дома, где девочка играла на фортепьяно.

2. Свидетельство П. А. Вяземского

Дом ее [княгини Авдотьи Голицыной] на Большой Миллион­ной был артистически украшен кистью и резцом лучших современных русских художников. Хозяйка сама хорошо гармонировала с такой обстановкой дома. Тут не было ничего и з роскошных принадлежностей и прихотей своенравной и скороизменчивой моды. Во всем отражалось что-то изящное и строгое. По вечерам немногочисленное, но избранное обще­ство собиралось в этом салоне: хотелось бы сказать в этой храмине, тем более, что и хозяйку можно было признать необыкновенною светскою барынею, а жрицею какого-то чистого и высокого служения. Вся постановка ее, вообще туалет ее, более живописный, нежели подчиненный современному обра­зу, все это придавало ей и кружку, у нее собиравшемуся, что-то не скажу таинственное, но и не обыденное, не завсегдашнее. Можно было бы думать, что тут собирались не просто гости, а и посвященные. Выше сказали мы: собирались по вечерам. Найдется и тут поправка: можно было бы сказать —«собирались medianoche, в полночь. Княгиню прозвали в Пе­тербурге La Princess Nocturne (ночная принцесса). Впрочем, собирались к ней не поздно, но долго засиживались. Княгиня не любила рано спать ложиться, и беседы длились обыкновенно до трех и четырех часов утра.



16. Из поэмы А. С. Пушкина "Евгений Онегин"

Бывало, он еще в постеле;


К нему записочки несут.
Что? Приглашенья? В самом деле,
Три дома на вечер зовут:
Там будет бал, там детский праздник.
Куда ж поскачет мой проказник?
С кого начнет он? Все равно;
Везде поспеть немудрено.
Покамест в утреннем уборе,
Надев широкий боливар,
Онегин едет на бульвар
И там гуляет на просторе,
Пока недремлющий брегет
Не прозвонит ему обед.

К Таlоп помчался: он уверен,

Что там уж ждет его Каверин.

Вошел: и пробка в потолок...

Еще бокалов жажда просит

Залить горячий жир котлет,

Но звон брегета им доносит,

Что новый начался балет.

Театра злой законодатель,

Непостоянный обожатель

Очаровательных актрис,

Почетный гражданин кулис.

Онегин полетел к театру...

У нас теперь не то в предмете:

Мы лучше поспешим на бал,

Куда стремглав в ямской карете

Уж мой Онегин поскакал.

Что ж мой Онегин? Полусонный

В постелю с бала едет он:

А Петербург неугомонный

Уж барабаном пробужден.

Но шумом бала утомленный

И утро в ночь оборотя,

Спокойно спит в тени блаженной

Забав и роскоши дитя.

Проснется за полдень и снова

До утра жизнь его готова,

Однообразна и пестра.

И завтра то же, что вчера.

Карточка №8


  1. Свидетельство С. П. Жихарева

Кузины мои Семеновы и княжны Барятинские возили вчера на бал к Петру Тимофеевичу Бородину, откупщику и одному из московских крезов. Я охотно поехал — и для танцев, которых по застенчивости моей терпеть не могу, а так, из любопытства. Что за тьма народу, что за жар и духота! Прыгали до рассвета. Много было хорошеньких личик, но только в начале бала, а с 11 часов и особенно после ужина эти хорошенькие личики превратились в какие-то вакханские физиономии от усталости и невыносимой духоты; волосы развились и рассыпались, украшения пришли в беспорядок, платья обдергались, перчатки промокли и проч., и проч. Как не суетились маменьки, тетушки и бабушки приводить в порядок гардероб своих дочек, племянниц и внучек, для чего некоторые по временам выскакивали из-за бостона, но не успевали: танцы следовали один за другим 6еспрерывно, и ни одна из жриц Терпсихоры не хотела сойти с паркета. Меня уверяли, что если девушка пропускает танцы или на какой-нибудь из них не ангажирована, то это непременно ведет к каким-то заключениям. Правда ли это? Уж не оттого ли иные mamans беспрестанно ходили по кавалерам, особенно приезжим офицерам, и приглашали их танцевать с дочерьми: "Батюшка, с моей-то потанцуй". Многие не раз подходили и ко мне <...>

В кабинете хозяина кипела чертовская игра: на двух больших круглых столах играли в банк. От роду не видывал столько золота и ассигнаций. На одном столе банк метали князь Шаховской, Киселев, Чертков и Рахманов попеременно; на другом — братья Дурновы, Михель и Раевский; понтировало много известных людей. Какой-то Колычев проиграл около пяти тысяч рублей, очень хладнокровно вынул деньги, заплатил и отошел как ни в чём не бывало. Я думал, он миллионер, но мне сказали, что у него не более 200 душ в Вологде <...>

Угощение было на славу. Несмотря на раннюю пору, были оранжерейные фрукты; груш и яблок бездна; конфектов груды; прохладительным счёту нет, а об ужине и говорить нечего. Что за осетр, стерляди, что за сливочная телятина и гречанки-индейки <то есть откормленные грецкими орехами>! Бог весть чего не было! Шампанское лилось рекой как вода: мне кажется, более ста бутылок было выпито. Хозяин подходил к каждому и приглашал покушать; сам он был несколько навеселе. Хозяйка не показывалась, она не выходит в дни больших собраний. Дам принимала хозяйская дочь, молодая княгиня Касаткина, недавно вышедшая замуж.

Я возвратился домой разбитый и усталый, не делав ничего, с обремененным желудком, евши без аппетита и вкуса, и с головною болью от шампанского, которое глотал без жажды. Ничего не вывез я с этого бала, кроме воспоминания о прекрасных глазах Арины Петровны.



2. Из поэмы А. С. Пушкина "Евгений Онегин"

У нас теперь не то в предмете:

Мы лучше поспешим на бал,

Куда стремглав в ямской карете

Уж мой Онегин поскакал.

Перед померкшими домами

Вдоль сонной улицы рядами

Двойные фонари карет

Веселый изливают свет

И радуги на снег наводят;

Усеян плошками кругом,

Блестит великолепный дом;

По цельным окнам тени ходят,

Мелькают профили голов

И дам и модных чудаков.

* * *


Вот наш герой подъехал к сеням;

Швейцара мимо он стрелой

Взлетел по мраморным ступеням,

Расправил волосы рукой,

Вошел. Полна народу зала;

Музыка уж греметь устала;

Толпа мазуркой занята;

Кругом и шум и теснота;

Бренчат кавелергарда шпоры;

Летают ножки милых дам;

По их пленительным следам

Летают пламенные взоры,

И ревом скрыпок заглушен

Ревнивый шепот модных жен.

* * *

Однообразный и безумный,



Как вихорь жизни молодой,

Кружится вальса вихорь шумный;

Чета мелькает за четой.

* * *


Мазурка раздалась. Бывало,

Когда гремел мазурки гром,

В огромной зале все дрожало,

Паркет трещал под каблуком,

Тряслися, дребезжали рамы...

Теперь не то: и мы, как дамы,

Скользим по лаковым доскам.

Но в городах, по деревням

Еще мазурка сохранила

Первоначальные красы:

Припрыжки, каблуки, усы

Все те же: их не изменила

Лихая мода, наш тиран,

Недуг новейших россиян.



3. Свидетельство Д. Д. Благово

Дворянское собрание в наше время было вполне дворянским, потому что старшины зорко смотрели за тем, чтобы не было какой примеси, и члены, привозившие с собою посетителей и посетительниц, должны были отвечать за них и не только ручаться, что привезенные ими точно дворяне и дворянки, но отвечать, что привезенные ими не сделают ничего предосудительного, и это под опасением попасть на черную доску и чрез то навсегда лишиться права бывать в Собрании. Купечество с их женами и дочерьми, и то только почетное, было допус­каемо в виде исключения как зрители в какие-нибудь тор­жественные дни или во время царских приездов, но не смешивалось с дворянством: стой себе за колоннами да смот­ри издали. Дом Благородного собрания был издавна на том месте, где он теперь, только сперва этот дом был частный, принадлежал князю Долгорукову. Основателем Собрания был Соймонов, человек очень почтенный и чиновный, к кото­рому благоволила императрица Екатерина <...> Вот этот Соймонов-то и вздумал учредить Собрание для дворянства, и лично ли или через кого из приближенных входил о том с докладом к государыне, которая дала апробацию и впоследст­вии приказала даже приобрести дом в казну и пожаловала его московскому дворянству.

Собрания в наше время начинались с 24 ноября, со дня именин императрицы, и когда день ее рождения, 21 апреля, годился не в пост, то этим днем и оканчивались собрания, Съезжались обыкновенно в 6 часов, потому что обедали рано; стало быть, 6 часов — это был уже вечер, и в 12 часов все разъезжались по домам. Танцующих бывало немного, потому менуэт был танцем премудреным: поминутно то и дело или присядь, или поклонись, и то осторожно, а иначе, пожалуй, или с кем-нибудь лбом стукнешься, или толкнешь в спину; мало этого, береги свой хвост <шлейф>, чтоб его не оборвали, и смотри, чтобы самой не попасть в чужой хвост и не запутаться. Танцевали только умевшие хорошо танцевать <…>

Тогда и в танцах было много учтивости и уважения к дамам.

Вальса тогда еще не знали и первое время, как он стал входить в моду, его считали неблагопристойным танцем: как — обхватить даму за талию и кружить ее по зале.

4. Свидетельство Ф. Ф. Вигеля

В эту зиму я увидел и московские балы; два раза был я в Благородном собрании. Здание его построено близ Кремля в центре Москвы, которая сама почитается средоточием нашего отечества. Не одно московское дворянство, но и дворяне всех почти великороссийских губерний стекались сюда каждую зиму, чтобы повеселить в нем жен и дочерей. В огромной его зале, как в величественном храме, как в сердце России, по-тавлен был кумир Екатерины, и никакая зависть к ее памяти не могла его исторгнуть. Чертог в три яруса, весь белый, весь в колоннах, от яркого освещения весь как в огне горящий, тысячи толпящихся в нем посетителей и посетительниц, в луч­ших нарядах, гремящие в нем хоры музыки, в конце его, на некотором возвышении, улыбающийся всеобщему веселью мраморный лик Екатерины, как во дни ее жизни и нашего блаженства! Сим чудесным зрелищем я был поражен и оча­рован. Когда первое удивление прошло, я начал пристальнее рассматривать бесчисленное общество, в коем находился; сколько прекрасных лиц, сколько важных фигур и сколько блестящих нарядов! Но еще более, сколько странных рож и одеяний!

Помещики соседственных губерний почитали обязанностью; каждый год, в декабре, со всем семейством отправляться иа; деревни <...> Но по четвергам все соединялись в большом кругу Благородного собрания; тут увидят они статс-дам с портретами, фрейлин с вензелями, а сколько лент, сколько крестов, сколько богатых одежд и алмазов.

Не одно маленькое тщеславие проводить вечера вместе с высшими представителями российского дворянства привлекало их в Собрание. Нет почти русской семьи, в которой бы не было полдюжины дочерей: авось ли Дуняшка или Параша приглянутся какому-нибудь хорошему человеку! <...> Для любопытных наблюдателей было много пищи в сих Собрани­ях; они могли легко заметить озабоченность матерей, идущих об руку с дочерьми, и прочитать в глазах их беспокойную мысль, что, может быть, в сию минуту решается их участь; по веселому добродушию на лицах провинциалов легко можно было отличить их от постоянных жителей Москвы.



Карточка №9

  1. Из «Обряда или Устава Английского Клуба в Москве»

О членах


Число Членов, составляющих сие сообщество, ограничива­ется шестьюстами мужеских персон, сверх которого числа никогда и ни под каким предлогом да не примется, а если новый Член и может быть принят, то на открывшуюся вакансию или на выбылое место.

Отныне и впредь за годовые билеты получать со вновь поступающего в Члены сорок четыре рубли, а с возобновля­ющего двадцать два руб. серебром.

Член общества подписывает Обряд Клуба в утверждение, что он читал и сохранять в точности обязуется и тогда получит билет для входа.

Получаемые с шестисот Членов за вход деньги составляют к содержанию Клуба необходимый и известный капитал.


О кандидатах в Члены


Желающий вступить в общество извещает о намеренши со­члена Клуба, который записывает свое и представляемого имя запискою и подает одному из старшин.

Но единожды баллотирован и в сочлены не принят, то уже вторично не предлагать и не баллотировать.



О баллотировках

Старшина каждому Члену дает шар, который влагается по мнению каждого в нарочно сделанный к сему ящик, носимый служителем; белые баллы или шары суть избирательные, а черные неизбирательные <...>

Если найдутся в ящике две трети белых баллов и треть черных, то предложенная особа избрана в сочлены, если же, напротив того, не найдутся две трети белых баллов, то предложенный не избран <...>

О старшинах


Старшины Клуба избираются ежегодно семеро по большинству голосов <...>

Должность Старшины состоит в следующем:

Управляют они Клубом <...>

Изыскивают для Общества пристойный и способный дом<...>

Покупают нужные мебели <...>

Ведут приходу и расходу достоверные счеты <... >

Присмотр имеют за экономом и за всеми служителями в Клубе <...>

О гостях или посетителях Клуба


Желающий ввести гостя впишет, откуда он приехал, и свое в нарочно устроенную для него книгу <…> дабы мог видеть всякий Член и знать имя гостя и кем привезен будет; тогда возьмет от Старшины билет на имя посетителя. Который при входе отдать швейцару.

Гостей или посетителей Клуба ежедневно может быть пятьдесят.


О времени открытия и закрытия Клуба


Клуб открыт ежедневно от утра до пробития одного часа пополуночи.

Еслн кто из господ Членов долее установленного времени останется, то подвергает себя пени: за первые полчаса 25 копеек серебром, а потом за каждые полчаса вдвое, каждые полчаса извещаются колокольчиком < >

Из собираемой штрафной суммы <...> отделить третью часть на богоугодные дела, а две трети обращать в пользу доходов Клуба, ибо Клуб от позднего засиживания господ Членов терпит убытки.

Об обеденных и ужинных столах

Обеды в Клубе должны быть производимы два раза в неделю, по средам и субботам, а ужины по порциям, ежедневно из общей клубной кассы.


Обеденный стол начинается от четырех часови продолжается до пяти часов, а вечерний от десяти до двенадцати с половиной часов.

Для господ Членов продаваться будет табак с трубками кофе, чай, шоколад, лимонал, пунш стаканами и порциями, для стола белое и красное вино, пиво, портер английский, бутылками и полубутылками.



  1. Свидетельство Ф.Ф. Вигеля

Московский Английский Клуб есть место прелюбопытное для наблюдателя. Он есть представитель большой части московского общества, вкратце верное его изображение. Его эссенция. Записные игроки суть корень Клуба: они дают пищу его существованию, прочие же члены служат только для его красы. Для его блеска. Почти все они люди достаточные, старые или молодые помещики, живущие в независимости, в беспечности, в бездействии; они не терпят никакого стеснения, не умеют ни к чему себя приневолить, даже к соблюдению самых простых, обыкновенных правил общежития. Члены Московского Английского Клуба! О, это существо совсем особого рода. Не имеющее подобного ни в России, ни в других землях. Главною, отличительною чертою его характера есть уверенность в своем всеведении. Он с важностью будет рассуждать о предметах вовсе ему чуждых, незнакомых. Без опасения выказать все свое невежество. Он горячо станет спорить со врачом о медицине, с артистом о музыке, живописи, ваяниях, с ученым о науке, которую тот преподает, и так далее. Выслушав вас не совсем терпеливо, согласится с вами значило бы в чем-нибудь да признать перед собою ваше превосходство.

Вестовщики, ведуны составляли замечательнейшую. Иетереснейшую часть клубного сословия. Первые ежедневно угощали самыми неправдободобными известиями. и им верили, их слушали, тогда как истина, все дельное, рассудительное отвергалось с презрением.



  1. Свидетельство С.П. Жихарева

По милости брата И.П. Поливанова, я, наконец, хотя гостем, попал в Английский Клуб – и как доволен! Он обещает записывать меня, когда только захочу, и я завтра же буду там обедать. Какой дом. Какая услуга – чудо! Спрашивай чего хочешь – все есть и все недорого. Клуб выписывает все газеты и журналы, русские и иностранные, а для чтения есть осо­бая комната, в которой не позволяется мешать читающим. Не хочешь читать — играй в карты, в бильярд, в шахматы, не любишь карт и бильярда — разговаривай: всякий может най­ти себе собеседника по душе и по мысли. Я намерен непремен­но каждую неделю, хотя по одному разу, бывать в Англий­ском Клубе. Он показался мне каким-то особым маленьким миром, в котором можно прожить, обходясь без большого. Об обществе нечего и говорить: вся знать, все лучшие люди в городе членами клуба. Я нашел тут князей Долгоруких, Валу­ева, смоленского Апраксина, екатерининского генерала Маркова с георгиевскою звездою, трех князей Голицыных, сенато­ров <...>, Карамзина, И. И.Дмитриева, Пушкиных <...>

Карточка №10

  1. Свидетельство А. И. Дельвига

Я бывал у Дельвигов только по воскресеньям и праздникам. У них были назначены для приема вечера в среду и воскресенье. Я никак не мог в воскресенье оторваться от их общества и возвращался <...> только в понедельник рано утром. Эти вечера были чисто литературные.

На них из литераторов всего чаще бывали А. С. Пушкин, Плетнев, князь Одоевский, писавший тогда повести в роде Гофмана, Щастный, Подолинский, барон Розен и Илличевский. Жена Плетнева, урожденная Раевская, и жена Одоевского, урожденная Ланская, также иногда бывали у Дельвигов. На этих вечерах говорили по-русски, а не по-французски, как это было тогда принято в обществе. Обработка нашего языка многим обязана этим литературным собраниям. Суждения о произведениях русской и иногда иностранной литературы и о писателях меня очень занимали. Впрочем, на этих вечерах часто играли на фортепиано. Жена Дельвига, которая долго продолжала учиться музыке, хотя уже была хорошей музыкантшей, и некоторые из гостей занимались серьезной музыкой.

Песни же и романсы певались непременно каждый вечер. В этом участвовал и сам Дельвиг, а особенно отличались М.Л. Яковлев и князь Эристов. Сверх того, они оба умели делать разные штуки, фокусы, были чревовещателями и каждый показывали что-нибудь новенькое.

Один из самых частых посетителей Дельвига в зиму 1826—1827 г. был Лев Сергеевич Пушкин, брат поэта. Он очень остроумен, писал хорошие стихи и, не будь он братом такой знаменитости, конечно, его стихи обратили бы в то время на себя общее внимание.

В зиму же 1826 — 1827 г. приехал из Москвы в Петербург молодой литератор Дмитрий Владимирович Веневитинов, человек с большими дарованиями, отлично образованный и весьма красивый собою. Он был у Дельвига как в своей семье.

На литературных вечерах Дельвига никогда не говорили о


политике, потому что большая часть общества была занята литературою, а частью и потому, что катастрофа 14 декабря была еще очень памятна.
2. Свидетельство А. Ф. Тютчевой

Салон Е. А. Карамзиной в течение двадцати и более лет был одним из самых привлекательных центров петербургской общественной жизни, истинным оазисом литературных и ум­ственных интересов среди блестящего и пышного, но мало одухотворенного петербургского света <...> Вся литературно образованная и культурная молодежь моего времени принадлежала к высшим слоям русского общества, и Карамзин незаметным образом, как-то само собой, сделался руководи­телем и центром того литературного кружка, который в то время являлся и наиболее аристократическим кружком. После смерти Карамзина весь этот литературный мир продолжал группироваться вокруг его вдовы.

Я познакомилась с этим салоном лишь в самые последние годы жизни Екатерины Андреевны, уже в то время, когда выдающиеся писатели, входившие в него, как Пушкин, Дашков, Баратынский, Лермонтов, сошли со сцены. Но традиции остроумной беседы и умственных интересов сохранялись по-прежнему, и в этой скромной гостиной, с патриархальной обстановкой, с мебелью, обитой красным шерстяным штофом, сильно выцветшим от времени, можно было видеть самых хорошеньких и самых нарядных петербургских женщин в элегантных бальных туалетах прямо с придворного бала или пышного празднества, расположившимися на красной отто­манке за затянувшейся иногда до четырех часов утра беседой. Вельможи, дипломаты, писатели, светские львы, художники — все дружески встречались на этой общей почве: здесь можно было узнать самые последние политические новости, услышать интересное обсуждение вопроса дня или только что появившейся книги; отсюда люди уходили освеженные, отдохнувшие и оживленные.

Перед началом вечера Софи <дочь Карамзинах>, как опытный генерал на поле сражения и как ученый стратег; располагала большие красные кресла, а между ними легкие соломенные стулья, создавая уютные группы для собеседников; онаумела устроить так, что каждый из гостей совершенно естественно и как бы случайно оказывался в той группе или рядом с тем соседом или соседкой, которые лучше всего к ним подходили. У нее в этом отношении был совершенно организаторский гений. <...> Она, подобно усердной пчелке, порхает от одной группы гостей к другой, соединяя одних, разъединяя других, подхватывая остроумное слово, анекдот, отмечая хорошенький туалет, организуя партию в карты для стариков, jeux-desport для молодежи, вступая в разговор с ка­кой-нибудь одинокой мамашей, поощряя застенчивую и скромную дебютантку, одним словом, доводя умение обхо­диться в обществе до степени искусства и почти добродетели.

Обстановка приема была очень скромная и неизменно одна и та же. Гостиная освещалась яркой лампой, стоявшей на сто­ле, и двумя стенными кэнкетами на противоположных концах комнаты; угощение состояло из очень крепкого чая с очень густыми сливками, и хлеба с очень свежим маслом, из кото­рых Софья Николаевна умела делать необычайно тонкие тар­тинки, и все гости находили, что ничего не могло быть вкус­нее чая, сливок и тартинок карамзинского салона.
3. Свидетельство А. Н. Муравьева

Общим центром для литераторов и вообще для любителей всякого рода искусств, музыки, пения, живописи служил тогда блестящий дом княгини Зинаиды Волконской, урожденной княжны Белозерской. Эта замечательная женщина <...> хотела играть роль Коринны и действительно была нашей русскою Коринною. Она писала и прозою, и стихами. Все дышало грацией и поэзией в необыкновенной женщине, которая вполне посвятила себя искусству. По ее аристократическим связям собиралось в ее доме самое блестящее общество первопрестольной столицы; литераторы и художники обращались к ней, как бы к некоторому меценату. Страстная любительница музыки, она устроила у себя не только концерты, но и итальянскую оперу и являлась сама на сцене в роли Танкреда, поражая всех ловкою игрою и чудным голосом: трудно было найти равный ей контральто. В великолепных залах Белосельского дома оперы, живые картины и маскарады часто повторялись во всю эту зиму, и каждое представление обставлено было с особым вкусом, ибо княгиню постоянно окружали итальянцы. Тут же, в этих салонах, можно было встретить и все, что только было именитого на русском Парнасе.



4. Свидетельство П. А. Вяземского

В Москве дом княгини Зинаиды Волконской был изящным сборным местом всех замечательных и отборных личностей современного общества. Тут соединялись представители большого света, сановники и красавицы, молоднжь и возраст зрелый, люди умственного труда, профессора, писатели, журналисты, поэты, художники. Все в этом доме носило отпечаток служения искусству и мысли. Бывали в нем чтения, концерты, дилетантами и любительницами представления итальянских опер. Посреди артистов и во главе их стояла сама хозяйка дома. Слышавшим ее нельзя было забыть впечатления, которые производила она своим полным и звучным контральто.


491



Карточка №11

1. С. А. Порошин о "благородном" театре

У графа Петра Борисовича Шереметева была сегодня ввечеру представлена в доме комедия <...> Ее Величество [Екатерина II] изволили тут присутствовать. Комедия представлена была господина Детуша Le philosophe marie, т.е. «Женившийся философ». Роли разделены были следующим образом: Арист – князь П. В. Хованский. Дамон - кн. А. М Белосельский. Лизимон - кн. А. Н. Щербатов. Жеронт – граф А.С. Строганов. Маркиз делорт – граф Сольмс, прусский министр. Мелита — графиня А. П. Шереметева. Целианта — графиня Д. П. Чернышева. Финета — Н. П. Чернышева. Маленькая пьеса была Les moeurus du temps”, т. е. «Нравы нынешнего века». Действующие лица из тех же были, которые в большой комедии, выключая графа Николая Петровича и сестры его, графини В. П. Шереметевых, которые також в маленькой пьесе играли. Смотрителей было сто девять человек. Входили по билетам. Собирателем билетов был его сиятельство граф 3. Г. Чернышов; указательницею лож графиня А. А. Чернышова, невестка его; директором все­го позорища <зрелища> граф И. Г Чернышов; директором оркестру князь П. Н. Трубецкой.



2. А. Т. Болотов о домашнем театре

Вступление в новый год моей жизни ознаменовалось... неча­янным восхотением смастерить у себя небольшой домашний театр, на котором бы все наши дети могли представлять кой-какие театральные пьесы <...>

У детей нашего городничего на ту пору случилась и ма­ленькая театральная пьеса под названием "Безбожник", то и положили мы на первый случай употребить к тому ее...

Мое первое дело состояло в расписании всех ролей и в раз­даче их всем назначенным актерам для вытверживания наи­зусть; и я не успел сего сделать, как чрез немногие дни и имел довольствие услышать, что они были все у них уже и вытвержены и что если мне угодно, то могли бы они оказать первый опыт или сделать маленькую репетицию.

Все они и не преминули ко мне в назначенный день со­браться, и как к тому времени вытвердил и я свою роль, то и пошло у нас дело. Но признаться надобно, что имел я довольно труда к настраиванию всех их к лучшим декламациям и представлению, и не один, а несколько раз принужден был их для сего собирать и давать им свои наставления.

Между тем, как сие происходило, помышляли и советовали мы между собою о том, где бы нам пьесу сию представить порядочным образом; и как ни у кого в домах наших не было удобности и довольно просторной к тому комнаты, то пришла мне мысль назначить к тому одну побочную просторную ком­нату во дворце нашем и соорудить в ней на скорую руку по­рядочный театрец с кулисами, занавесом, скамьями для зри­телей и прочими принадлежностями. И как у меня в команде были и столяры, и маляры, и всякие художники, то < > в немногие дни и поспел у нас маленький и довольно порядоч­ный театрик. Причем надо было сказать, что при сем деле весьма много помогал мне и наш француз-учитель, который вздумал из самых маленьких наших детей составить некото­рый род балета и научить их оный попрыгать. А не успели мы сего вздумать, как и пошло у нас резанье, и кромсанье, и шитье на всех их прекрасного пастушечьего платьица и учение их сему особого рода танцеванию <...>

24-го числа ноября... назначили мы к формальному пьесы нашей представлению. Итак, пригласив для зрелища сего к себе всех наших друзей и знакомцев, в городе и вблизи оного живущих, и представили мы пьесу свою в первый раз, и столь хорошо, что приобрела она от всех совершенную похвалу и общее одобрение.

3. А. О. Смирнова-Россет о постановке живых картин

Делали живые картины: "Урок музыки в Торбюри". Граф Гаген, секретарь прусского посольства, держал виолончель со смычком между ног, стол был накрыт ковром, я в широких рукавах с кружевами, в длинных локонах и нарумяненная си­дела, облокотясь, и слушала. Ее тетка Татищева одевала Софью Урусову и забыла ее нарумянить, она держала и за­крывала лицо нотами. Медем подошел и сказал: "О любезная Розали". Потоцкий издали протягивал мне руки. Два раза заставляли нас сидеть. Потом была картина графини Завадовской "Мать Гракхов", она лежала на кушетке, дети стояли спиной ее кушетки, оба сына Сенявины. Она так была хороша и в ней было столько спокойной грации, что все остолбенели. Эту картину повторяли три раза.



4. В. Н. Погожее о постановке живых картин

Но вот все гости собрались в оранжерее, на всех лицах замет­но нетерпеливое ожидание. Наконец, двери в боковую гале­рею отворились, все бросились туда, и мы увидали живые картины. В позолоченной раме, под белым флером, три ба­рышни в неподвижном положении изображали трех Парок. Одна из них сидела за прялкою и пряла нить жизни челове­ческой, другая наматывала эту нить, а третья сидела с нож­ницами в готовности пресечь, перерезать эту нить, но купи­дон сзади рукою своею удерживал руку злой Парки. Картина восхитительная, вымысел изящный и самый поэтический. Всеобщий восторг был неизъяснимый, и долго звуки музыки заглушаемы были аплодисментами и криками браво.



Карточка №12

1. Свидетельство П. А. Вяземского

[Карты имели вообще значение в жизни князя Андрея Петро­вича [Оболенского], хотя он был вовсе не игрок. В первой мо­лодости своей приехал он из Москвы в Петербург с рекомен­дательными письмами к родным, но не имея в виду никакого особенного покровительства. Положение довольно затрудни­тельное и почти безысходное; но здравый ум его и рассуди­тельность нашли исход. В обществах, где он бывал, сильные мира сего по вечерам играли в коммерческие игры. Чтобы не быть в таком обществе не только лишним, но сделаться и нуж­ным; он решился отложить из небольшого капитала своего потребную частичку и пожертвовать ею для завоевания себе места в новой среде своей. Он предложил себя участником в игре. Определенную сумму он, может быть, и спустил; но главное было добыто: он познакомился, сблизился с разными значительными лицами, он приобрел право гражданства в го­родском обществе. После этого остальное пошло само собою.



2. Свидетельство Н. П. Кичеева

Это было в Москве. Пушкин, как известно, любил играть в карты, преимущественно в штосс. Играя однажды с А. М. Загряжским, Пушкин проиграл все бывшие у него деньги. Он предложил, в виде ставки, только что оконченную им пятую главу своего "Онегина". Ставка 6ыла принята, так как рукопись эта представляла собою тоже деньги, и очень большие (Пушкин получал по 25 руб. ассигнациями за стро­ку), — и Пушкин проиграл. Следующей ставкой была пара пистолетов, но здесь счастье перешло на сторону поэта: он отыграл и пистолеты, и рукопись, и еще выиграл тысячи полторы.



3. Свидетельство П. А. Вяземского

Нигде карты не вошли в такое употребление, как у нас: в русской жизни карты — одна из непреложных и неизбежных стихий. Везде более или менее встречается в отдельных личностях страсть к игре, но к игре так называемой азартной. Страстные игроки были везде и всегда <...> Пушкин, во время пребывания своего в Южной России, куда-то ездил за несколько сот верст на бал, где надеялся увидеть предмет своей тогдашней любви. Приехал в город он до ба­ла, сел понтировать и проиграл всю ночь до позднего утра, так что прогулял и деньги свои, и бал, и любовь свою. Богатый граф, Сергей Петрович Румянцев, блестящий вельможа времен Екатерины, человек отменного ума, большой образованности, любознательности по всем отраслям науки, был до


глубокой старости подвержен этой страсти, которой предавался, так сказать, запоем. Он запирался иногда дома на несколько дней с игроками, проигрывал им баснословные суммы и переставал играть вплоть до нового запоя. Подобная игра, род битвы на жизнь и смерть, имеет свое волнение, свою драму, свою поэзию.

Карточка №13

1. Свидетельство X. Кацурагавы

Его [табак] очень любят и в верхах, и в низах. Самым луч­шим считается турецкий, т. е. привозимый из Турции. Голо­вка трубок делается из камня и обтягивается кожей, чубук — из просверленного дерева, мундштуки бывают и роговые, и деревянные. Бывают также трубки, целиком сделанные из ла­туни, или глиняные <...> Кисет представляет собой мешочек из материи <...> Прикуривают от горящей на столе свечи. Пепельница представляет собой латунный горшок, в который насыпана жженая известь, (она) ставится на стол.

Имеется еще так называемый (порошок) — это измель­ченные в порошок листья табака, сдобренные каким-то сна­добьем. Если такого порошка положить немного в ноздри и вздохнуть, то делается хорошее настроение, проходит тоска, (человек) чихает, а сон (он) прогоняет лучше, чем (табак), ко­торый курят <...> Хранят его в очень красивых золотых или серебряных коробочках, украшенных драгоценными камнями.

2. Свидетельство Д. Д. Благово

Она [бабушка А. Ф. Татищева] нюхала табак, как почти все в наше время, потому что любили пощеголять богатыми та­бакерками, и у бабушки были прекрасные, золотые, с эмалью и с бриллиантами. И что же? Какая странность: позвонит, бывало, человека, даст ему грош или пять копеек и скажет: "Пошли взять у будочника мне табаку". Немного погодя и несут ей на серебряном подносе табак от будочника в прегрязнейшей бумаге, и она, не брезгая, сама развернет и насыпает этот зеленый противный табак в свои дорогие золотые табакерки. И это много раз случалось при мне, и я не могла надивиться, как ей это только не было гадко покупать свой табак у будочника.

В наше время редкий не нюхал, а курить считали весьма предосудительным, а чтобы женщины курили, этого и не слыхивали; и мужчины курили только у себя в кабинетах или на воздухе, и ежели при дамах, то всегда не иначе, как спросятсперва: "Позвольте".

В гостиной и в зале никогда никто не куривал даже и без гостей в своей семье, чтобы, сохрани Бог, как-нибудь осталось этого запаху и чтобы мебель не провоняла <...>

Курение стало распространяться заметным образом после 1812 г., а в особенности в 1820-х годах: стали привозить си­гарки, о которых мы не имели и понятия, и первые, которые привезли нам, показывали за диковинку.

Любопытный факт 3. Свидетельство П. А. Вяземского

В походах своих на драматических французских писателей А. М. Пушкин перевел, между прочим, и комедию Реньяра "Игрок" <...> Ее должны были разыгрывать любители в подмосковной <усадьбе> Екатерины Владимировны Апрак­синой. Сама хозяйка принимала в ней участие, равно как и сам переводчик, княгиня Вяземская, Василий Львович Пуш­кин и другие. Роль слуги передана была Б., видному мужчи­не, который держал себя особенно благоприлично. Пушкин находил, что он в роли своей немного чопорен, и заметил это ему, как чадолюбивый родитель детища, которое должно было явиться в свет, как режиссер домашнего спектакля и как сам отличный актер. — "А позвольте спросить, — возра­зил Б., — благородный ли спектакль у нас или нет?" — "Разумеется, благородный . — Так предоставьте же мне разыгрывать роль свою благородно, а не по-лакейски".



Карточка №14

1. Из "Дуэльного кодекса" В. Дурасова (1908 г.)

I. Субъекты дуэли

1. Дуэль может и должна происходить только между рав­ными.

2. Основной принцип и назначение дуэли — решать недо­разумения между отдельными членами общей дворянской семьи между собой, не прибегая к посторонней помощи <...>

//. Оскорбление

11. Оскорбление есть посягательство на чье-либо само­любие, достоинство или честь. Оно может быть нанесено на словах, письменно или действием <...>



VI. Права оскорбленного

50. Оскорбленный имеет право выбора рода оружия: шпаг, пистолетов или сабель <...>

56. При оскорблении действием оскорбленный имеет право выбора оружия, рода дуэли, расстояния и пользования собственным оружием, причем остальные условия дуэли решаются секундантами или по взаимному соглашению или по жребию <... >

VII. Личный характер оскорбления и случаи замены

59. Замена оскорбленного лица другим допускается только в случае недееспособности оскорбленного лица, при оскорбле­нии женщин и при оскорблении памяти умершего лица <...>



  1. <...> 4) Неумение пользоваться оружием ни в коем случае не может служить поводом для замены или для отказа от дуэли <...>

70. Оскорбление, нанесенное женщине, ее лично не касается, а непосредственно падает на ее естественного защитника, который и становится оскорбленным лицом <...>

XIII. Секунданты

142. Секунданты являются в течение всей дуэли судьями противников и, как таковые, должны быть равного с ними происхождения <...>



XV. Вызов

155. Получив оскорбление, оскорбленный должен заявить своему противнику: "Милостивый государь, я пришлю Вам своих секундантов". Если противники не знакомы друг с дру­гом, они обмениваются карточками и адресами.

156. Вызов может последовать не только тотчас после нанесения оскорбления, но может быть послан в течение 24-х <...>

158. После нанесения оскорбления и вызова все личные отношения между противниками должны прекратиться, и они могут сноситься друг с другом не иначе, как через секундантов <...>



XXII. Поведение противников на месте поединка^

215. Прибыв на место поединка, противники должны "по­клониться друг другу и секундантам противника.

216. Всякий разговор между противниками воспрещается, Если одна сторона имеет что-либо сообщить другой, это исполняют секунданты <...>

219. Заставлять ждать себя на месте поединка крайне невежливо. Явившийся вовремя обязан ждать своего противника четверть часа


ХХХХШ. Заряжание пистолетов


404. Заряжание пистолетов производится всегда перед са­мой дуэлью на поле поединка <...>

XXXXIV. Виды дуэлей на пистолетах

413. Дуэлей на пистолетах существует шесть различных ви­дов: дуэль на месте по команде, дуэль на месте по желанию, дуэль на месте с последовательными выстрелами, дуэль с приближением, дуэль с приближением и остановкой, дуэль с приближением по параллельным линиям <...>


ХХХХУ1. Начало дуэли


467. Младшие секунданты отводят противников на места, доставшиеся им по жребию <...>

477. Каждый из шести законных видов дуэли на пистоле­тах... состоит всегда из обмена противниками двух выстрелов <...>

486. Стрелять в воздух имеет только право противник, стреляющий вторым.

487. Противник, выстреливший первым в воздух… считается уклонившимся от дуэли.



Карточка №15

1. Садовые развлечения

Столетие назад сад, включался в единое жизненное пространство, был продолжением дома, местом, с которым связывались те или иные семейные традиции, праздники и ритуалы. Более того, декоративный сад это - практически обязательный элемент дворянской усадьбы.

С тех пор, как сад перестал быть чисто хозяйственным приложением к дому, в нем начали устраиваться светские, семейные, общественные события, увеселения и праздники. Особую популярность садовые развлечения приобрели в XVIII - начале XIX века, когда в России широко вошли в обиход новинки западноевропейской усадебной культуры, садовые увеселения становятся все более светскими, разнообразными, утонченными. Именно в этот период сад всерьез начинают рассматривать как место для организации праздника, развлечения гостей.

Каждая эпоха внесла в культуру садовых увеселений свою лепту. В XVIII веке одним из наиболее популярных развлечений, устраиваемых в садах, были многолюдные маскарады, в которых участвовали не только приглашенные именитые гости, но и дворовые, и крестьяне, на какое-то время получавшие возможность почувствовать себя на равных с господами. Все это сопровождалось великолепными фейерверками, хоровым пением, музыкальными произведениями, исполняемыми крепостными оркестрами, или традиционной русской роговой музыкой.

Увлечение театром вызвало появление в парках таких сооружений как садовые театры, амфитеатры. Они устраивались на естественных и искусственных склонах в виде уступов, полукружием спускающихся несколькими рядами. Как правило, их одевали дерном, украшали фигурно стриженными деревьями, статуями, вазами. На нижней площадке амфитеатра инсценировались литературные произведения, исторические и мифологические сюжеты, а иногда и реальные события, в которых пришлось участвовать самому устроителю зрелища гостеприимному хозяину. Иногда амфитеатры создавались вблизи водоемов - тогда здесь могли быть устроены водные представления, разыграны знаменитые морские сражения. В имениях, где хозяева не могли содержать театральную труппу, ограничивались постановкой живых картин. На это время весь парк усилиями садоводов превращался в театральную сцену, на которой невольными актерами становились все, в нем находящиеся. В процесс игры был вовлечен каждый. Этому способствовали такие садовые приемы как лабиринты, обманки или «обманные» виды -живописные изображения, помещаемые в торцах аллей и создававших иллюзию далекой перспективы, архитектурного сооружения и т.д. На лужайках парка инсценировались буколические картины, для чего здесь выпасали домашнюю живность, сопровождаемую соответствующим образом одетыми крестьянами.

Без сомнения, одной из важнейших составляющих увеселительного сада была вода. Существовала масса приемов ее использования для создания праздничной атмосферы в парке. Это могли быть впечатляющие своими масштабами каскады водоемов или пруды, выполненные в виде символов, которые отражали философские и эстетические пристрастия владельца, такие как шестиконечная звезда с таким же островом (усадьба Покровское). Африка и Азия (усадьба Филимоново) и др. Для увеселения гостей устраивались катания на лодках и прогулочных паромах. Во многих усадьбах были и элементы современного аквапарка - купальни, водяные горки, фонтаны-шутихи -увеселительные устройства с «сюрпризом», неожиданно окатывавшие водой зазевавшуюся гуляющую публику или выводившие из струй замысловатые фигурные композиции.

Ценились и такие водные элементы оформления как водопады, особенно характерные для романтических парков пейзажного стиля. Причем, садовые руководства давали довольно четкие рекомендации по их созданию: «Водопад, имеющий падение на несколько футов в высоту, неширокий и правильно устроенный, делает больше приятности, широкий же будет составлять из себя порог и навлечет посмеяние». Немалую роль в создании соответствующего настроения сада играли и устраиваемые в приличных для того местах видовые площадки - «миловиды», беседки, павильоны, гроты. Особенно экзотический вид сад приобретал, если павильоны были построены в разных архитектурных стилях разных стран и эпох. «В саду всякое зодчество приличествует, от греческого до китайского», - наставляли садовые руководства. При этом сами гуляющие по саду могли обозревать его, сидя на верблюде, пони или ослике.

Не менее экзотичной могла быть и флора. Высаживая в грунт или вынося в теплое время года из оранжерей экзотические растения, хозяева воспроизводили колорит разных заморских стран.

В XIX веке европейская игровая культура способствовала появлению в отечественных садах площадок для игры в крокет, лаун-теннис и др. На ряду с западно - европейскими новинками неизменными атрибутами садов остаются исконно русские качели, карусели, «гигантские шаги».

Немало всевозможных садовых затей из российской развлекательной садовой культуры получили распространение в разных странах. Достаточно вспомнить знаменитый аттракцион «Русские горки», неотъемлемый элемент всех мировых парков развлечений. Это было высокое каменное строение с продолжительным деревянным пандусом, по которому зимой катались на санках, а летом - на специальных колесных тележках, иногда сцепленных вереницей. Этот аттракцион настолько поразил иностранных гостей российского Императорского Двора, что подобные развлечения стали появляться и при дворах других европейских стран.








Ноябрь, 2005